Rebelde site

Ах, эта свадьба, свадьба… - by Лена

Мяф-Гаф — Sun, 29 Jul 2007 20:24:53 GMT

Статус: завершен
Размер: мини - 9 страничек стандартного Word-а
Бета: Каренина
Размещение: с моего разрешения
Пайринг: М/П, как всегда.
Жанр: романтическая комедия
Рейтинг: PG /K+/
Дисклеймер: Крис Морена, как всегда
Содержание: думаю, понятно из названия.
Предупреждения: без таковых
От автора: возможно, вы уже читали этот фик. «Книга жалоб и предложений», то есть ваши комментарии, на моем E-mail
E-mail: golubitskaja@mail.ru

Накануне

- Я не могу поверить, что уже завтра… - Марисса зажмурилась и расплылась в улыбке.
Как он любил ее улыбку, ее губки, такие притягательные, сладкие. Пабло слегка нагнулся, чтобы поцеловать любимую, но она увернулась от неожиданной ласки и слегка оттолкнула от себя парня.
- Но почему? - запротестовал тот с видом ребенка, у которого отобрали конфетку.
- Потерпи до завтра. Завтра я буду твоей, только твоей, - с этими словами она провела рукой по его груди, изображая кошку.
- Можно подумать, ты еще не моя.
- Но не жена. Осталось всего… - она взглянула на часы - … 14 часов, 15 минут и 35, 34, 33, 32…
- Я с нетерпением жду этого момента!!!
- Да, завтра все должно быть безупречно, - вдохновенно ответила Марисса, но вдруг опечалилась: - Жаль, папа не сможет приехать.
Пабло не хотел, чтобы Мари расстраивалась, поэтому решил сменить тему и протянул, вытягивая губы в трубочку:
- Ну хотя бы один поцелуууй, я не дотерплю до завтра!
Однако Марисса была неприступна:
- Нет, я хочу, чтобы ты по мне соскучился.
- Вот сейчас как обижусь, как напьюсь на мальчишнике… Ты же знаешь, что там будет Гвидо? Так вот, где Гвидо, там красивые девушки, а где красивые девушки, там красивые танцы… - он видел, как с ее лица исчезает улыбка, но продолжал - … с раздеванием… - в ее глазах появился нездоровый блеск - … под музыку. – Он заметил, как она сжала руку в кулачок, и поспешил разрядить обстановку: Да я шучу, шучу, любимая. Ты же знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен, и Пабло обнял Мариссу за талию, притягивая ближе к себе.
- Смотри у меня, Бустаманте. Ты знаешь, что я могу сделать тебе за такие шуточки.
- Что? - на свой страх и риск решил уточнить он.
- Ты же хочешь иметь детей?
- Только если ты будешь их мамой, - он улыбнулся.
- Если их мамой буду не я, то я тебя… - она медленно, но многозначительно посмотрела вниз, отчего улыбка Пабло померкла. Мари не стала продолжать, видя, что он в красках представил свое несчастливое будущее. – Но ты же будешь хорошим мальчиком, правда? Ну, мне пора, девчонки, наверно, уже заждались, - она поцеловала любимого в носик и убежала.

Девичник

Марисса спешила домой, где ее ждали мама, сестры и подруги. Франко заранее предупредили, что в этот вечер лучше залечь на дно или вообще уйти в гости, потому что на этом шабаше он явно будет лишним. Колуччи не сопротивлялся и в назначенное время удалился в известном направлении с пока что единственным своим зятем – Мануэлем Агирре.
Когда Мари зашла в дом, там было темно, но тут же вспыхнул свет, отовсюду повыскакивали девчонки и завопили: СЮРПРИИИИЗ!!!
- Что за фигня? – опешила Марисса. – У меня, вроде, не сегодня день рождения.
- Я же говорила, что ей не понравится, - шепнула Мие Лухан.
- Да ладно, - решила пожалеть сестер Марисса. – Мне нравится.
Действительно, девочки постарались на славу: дом был украшен шариками и плакатами с розовыми (а теперь догадайтесь, кто их рисовал) сердечками и банальными надписями: «Марисса + Пабло = ЛЮБОВЬ».
- Мариссита, солнышко мое, я так за тебя рада!!! – Соня бросилась зацеловывать дочурку. – Ты стала совсем взрослой.
- Да, да, мама, спасибо, - на автомате отвечала Мари, вытирая с лица следы маминой помады. - Чем займемся? – спросила она, когда Соня перестала причитать, и устало плюхнулась в кресло (предсвадебная суматоха слегка ее утомила).
- Я предлагаю посвятить этот вечер уходу за своей кожей, - предложила Мия. – Ведь завтра ты должна быть неотразима. У меня есть потрясающая маска с вытяжками из морских ёжиков…
- Что ты городишь? Какие морские ёжики?
- Ты меня еще поблагодаришь. Знаешь, как эта маска полезна для кожи! Я пойду, поищу ее, она должна быть в моей бывшей комнате, - и чудо в розовом удалилось.
- Марисса, примерь свое платье, - попросила Пили, сидевшая на подушках в углу комнаты, и Мари тут же побежала к себе примерять самое главное в жизни платье.
Несмотря на свою неординарность, Марисса предпочла стандартный белый цвет, чем удивила всех своих знакомых, ожидавших увидеть ее в чем-нибудь оранжевом, ярком, кислотном, но никак не белом. Это платье было потрясающе: открытые плечи, корсет, выгодно подчеркивающий точеную фигурку, юбка из тюля и белого атласа, опускавшаяся почти до самого пола. Белый цвет прекрасно оттенял смуглую кожу девушки и ее ярко-рыжие волосы.
Полюбовавшись собой в зеркале, Марисса предстала в этом наряде перед подругами, которые заахали от восхищения.
- Ты самая красивая невеста, которую я когда-либо видела, - проговорила Лухан.
- Потрясающий фасон, - сказала Пилар, разглядывая платье Мариссы. – Жаль, когда я выходила замуж за Томми, корсеты не были в моде. Хотя мое платье меня устраивало.
- Зато я могла бы побить все рекорды по количеству затраченной на платье ткани, - решила вставить слово не менее восхищенная видом Мариссы Фелиситас. – Мало того, что я никогда не была худая, так еще шестой месяц беременности…
- Перестань, Фели, - прервала ее Вико, - ты выглядела прекрасно. И, в конце концов, не в платье же счастье, хотя, не спорю, оно играет немаловажную роль.
Пока подруги обсуждали платья, в комнату вбежала Мия, перевернувшая в поисках чудодейственной маски почти весь дом. Она на ходу раскрыла баночку, но совершенно забыла о ней, когда увидела свою сестренку в этом чудесном платье.
- О, Мари, ты так прекрасно вы… - Мия уже подходила к улыбающейся от счастья сестре, как запнулась о лежащие на полу подушки и упала, выпустив из рук баночку, которую так долго искала. Этот злосчастный предмет, взмыл под потолок, совершил в воздухе многократное сальто и упал прямо на…
Тишина, а потом душераздирающий крик:
- МИИИИИИИИИИИЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯАААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!
Как вы уже догадались, это морские ёжики оказались на превосходном платье Мариссы. Весь оставшийся вечер девушки потратили на то, чтобы:
а) отговорить Мариссу убивать Мию;
б) спасти Мию от по любому неминуемой смерти;
в) найти прачечную, работающую в субботу ночью и способную вывести пятна от морских ёжиков на свадебном платье.

Мальчишник

Мальчишник проходил более или менее стандартно: алкоголь, стриптиз и воспоминания о счастливой холостяцкой жизни. Пабло не был против первого, мог многое рассказать о третьем, но присутствие стриптизерши его смущало. Не то чтобы он стеснялся обнаженных женщин, просто перед его глазами постоянно стояла картина: Мари улыбается, а потом со словами: «Я же говорила!» - берет в руки что-то острое…
- Гвидо, зачем ты привел стриптизершу? – шепотом спросил у друга Пабло.
- А как без нее? Ты посмотри, какая красавица!..
- Да за такую красавицу Марисса меня кастрирует!!!
- Не боись, друг. Это же как ритуал: на мальчишнике обязательно должна быть стриптизерша. Ведь уже завтра тебе нельзя будет смотреть ни на кого, кроме своей жены, так что бери пример с меня и веселись – Гвидо уже пустился в пляс с танцовщицей, но Пабло его остановил, притянув за рукав рубашки.
- А ты чего разошелся? Что будет, если об этом узнает Лаура?
- Не нуди. Лаура в Англии, приедет только завтра на церемонию. Она ничего не узнает, а если и узнает, то ничего мне не сделает. Она же не такая бесшабашная, как твоя невеста.
- Как ты можешь, Гвидо! – воскликнул Пабло – Ты не думаешь, что изменяешь Лауре, танцуя с этой девицей?
- Я же с ней не сексом занимаюсь! – ответил Гвидо.
- Твои танцы не сильно от секса отличаются!
- Откуда ты знаешь, как я сексом занимаюсь? Ты чё, свечку держал?
- Нет, но ты же снимал на видео…
- Откуда ты знаешь? – испугался Гвидо.
- Так это правда?! Ну ты извращенец!
- Ладно, проехали. Посмотри, какая Виви красавица! Как она танцует! Ты уверен, что Мари так сможет?
- Да моя Мари еще не то может… - Пабло мечтательно закатил глаза, но опомнился – Ладно, проехали.
- Хоть на пару часов забудь про свою ненаглядную. Еще насмотришься.
Гвидо встал и присоединился к зажигательному танцу Виви, Пабло потянулся за очередной порцией алкоголя:
- Ты только не сильно увлекайся, скоро должны придти Франко и Мануэль.
Прошло 30 минут. Слегка окосевший Паблитто молча наблюдал за страстным танцем Виви и Гвидо, что-то нашептывавшего ей на ухо.
«Дело пахнет керосином…» - подумал Пабло и решил незаметно удалиться, от греха подальше. Но не успел…
Совершив внезапное па, Виви развернулась так, что он оказался в ее объятиях. В голове не ожидавшего такого хода событий Пабло снова промелькнул образ Мариссы с саблей наголо, и, он решил, во что бы то ни стало вырваться из цепких ручек полуголой девицы. В этот момент боковым зрением он увидел какую-то вспышку.
- Компромат! Компромат! – закричал Гвидо, убегая с фотоаппаратом.
Пабло кинулся за ним. Виви, лишившись опоры для танца, начала падать на спину. Во время падения ее левая нога вывернулась так, что пяткой въехала прямо в глаз пытавшегося помочь ей Пабло. Поскольку удар левой у нее был особенно силен, бедный Паблитто отлетел на несколько метров назад и при этом стукнулся головой о косяк.
- Извини… - с сожалением пропищала девушка.
Уже видя перед глазами птичек, кружащихся в вальсе со звездочками, Пабло лишь успел подумать: «Я убью тебя, Гвидо!!!». И отключился.
- Вставай, малыш…- услышал парень мягкий мужской голос. С трудом, приподняв веко одного глаза, Пабло увидел склонившегося над ним Франко и стоящих за ним Мануэля, Гвидо, Томаса и стриптизершу Виви.
В этот же миг в его больной глаз ткнули чем-то холодным.
- Убери… – заныл Пабло.
- Если убрать, то у тебя будет фингал, – с видом знатока сказал Гвидо.
- Отстань, у меня от тебя гемморой начинается! - зло ответил Бустаманте, размахивая руками в попытках отогнать «заботливого» Лассена.
Гвидо убрал лёд. По сочувствующим лицам окружающих Пабло понял, что дело плохо…
- Дайте мне зеркало, – попросил он.
- Лучше не надо, а то ты еще психику травмируешь, – сказал Мануэль.
- Зеркало мне!!! Быстро!!! – что есть силы, заорал Пабло, отчего в голове противно застучало. Томас подал ему вожделенную стекляшку.
То, что Пабло увидел, ужаснуло его. Вокруг глаза кожа распухла и приобрела серо-буро-малиновый в синюшную крапинку оттенок. «Марисса меня убьет…» - тяжело вздохнув, подумал парень.

А в это время Марисса думала о другом убийстве – Мии. Она рвала и метала, но Соне девочкам каким-то чудом удалось уговорить ее оставить Коллучи в живых. Однако Мари была очень разозлена, т.к. это было самое важное событие в ее жизни, и она хотела, чтобы все прошло на высшем уровне.
Мия, конечно же, чувствовала свою вину, и поэтому клятвенно пообещала исправить ситуацию.
- Папа, привет! – проговорила она в трубку телефона.
- Да, Мия, у тебя что-то случилось? – Франко взволновал испуганный голос дочери.
- Да, случилось то, что твоя непутевая дочурка умудрилась испортить самый счастливый день своей сестры!..- почти в истерике прокричала Мия. - Понимаешь, я «убила» ее свадебное платье и она пообещала убить меня, если я что-нибудь не придумаю.
- Так, Мия, успокойся! Скажи ясно и четко, что требуется конкретно от меня?
- Папочка, ты должен где-то найти свадебное платье, достойное Мариссы!
- Но где? На дворе ночь!
- Если ты мне не поможешь, я не увижу завтра солнце.
- Ты преувеличиваешь.
- Посмотрела бы я на тебя, будь ты на моем месте.
- Ладно, Мия. Я попробую что-нибудь сделать. Я побежал, у меня еще много дел! Пока!
- Пока, папа!

Утро рокового дня

Будильнику не повезло зазвонить в 8:00 в это «счастливое» для хозяйки утро, за что он с ускорением до 100 км/ч полетел в радующую своим ярко-оранжевым цветом стену и разбился вдребезги, произведя предсмертное, особенно громкое, «ДЗЫНЬ».
Марисса уткнулась лицом в подушку, не желая вставать, но ей не суждено было вернуться в царство Морфея – в комнату вбежала радостная Соня:
- Мариссита, солнышко, почему ты еще не встала? Поднимайся, - она пощекотала Мари за пятку, и за это чуть не поплатилась зубами – так девушка дернула потревоженной ногой. – Аккуратно, ты в меня чуть не попала! – возмутилась Соня, заходя с другой стороны кровати.
- Отстань! – пробубнила Марисса в подушку.
- Не могу. Тебе нужно вставать. Ты что, забыла, что сегодня твоя свадьба?
Девушка, наконец, решилась разлучить свое лицо с подушкой и, повернувшись на бок и опираясь на локоть, она сперва посмотрела на маму, а затем на свою комнату, в углу которой на вешалке висело испорченное платье.
- Я никуда не пойду, - заявила Мари и вернулась в исходное положение.
- Как это не пойдешь? А, понимаю, предсвадебный синдром! Не переживай, все волнуются перед таким важным событием.
- Какой синдром, мама? Я не волнуюсь, мне просто не в чем идти на эту свадьбу!
Соня сочувствующе погладила дочку по растрепавшимся волосам.
В открытую дверь вошла Мия.
- Только что звонил парикмахер, сказал, что будет через час, - тихо сказала она.
- Убери ее отсюда! – выкрикнула Марисса, приподнимаясь на кровати и тыкая пальцем в сестру. – Убери, пока я ее не догнала и не ударила!
- Да ладно, ладно, я сама уйду, - вежливо ответила Мия.
- Прости ее, Миита, - вставила слово пытающаяся успокоить дочь Соня. – Она очень расстроилась из-за платья, говорит, что никуда не пойдет.
- Не пойдет? – удивилась Мия. – Ну, если из-за такой мелочи она готова оставить Пабло, значит, она не так уж сильно его любила.
- Мелочи? Мелочи?! – вскричала Мари. – Ничего себе мелочи!
- Конечно, твое свадебное платье испорчено, но ведь можно надеть что-нибудь другое. Ведь главное – не то, как ты одета, а то, что ты чувствуешь.
Марисса замолчала, осмысливая слова сестры и понимая, что в чем-то она права.
- Но в моем гардеробе почти нет платьев, это не мой стиль, - наконец сказала она.
- Ничего, я подберу что-нибудь, - заверила ее Мия и убежала.
- Вот видишь, милая, все будет хорошо, - убеждала Соня дочку, продолжая гладить ее по голове.
- Да, мама, - ответила та. – Только перестань гладить меня по голове, а то уже половину волос выдрала. Меня парикмахер испугается!
- Извини, - Соня Рэй отдернула руку, боясь лишний раз раздражать Мариссу.
Пока невеста вставала и умывалась, Мия перерыла все шкафы в доме в поисках чего-то хоть отдаленно напоминающего платье.
- НАШЛАААААААААААААА!!!! - прогремело на весь дом.
Это было легкое шифоновое платье до колена нежно-голубого цвета. Широкая белая лента из атласа перетягивала его под грудью девушки, эффектно подчеркивая именно эту часть фигуры, а маленькие рукавчики делали наряд каким-то по-детски притягательным.
- Откуда оно взялось? – удивленно спросила Марисса, одобряя находку сестры.
- Ты забыла, как отказалась надеть его на выпускной в EWS, посчитав слишком романтичным для банальной пирушки, и снова нацепила свои любимые джинсы?
- Ха, и была права!
Мия с сожалением вспомнила о том, во что превратился ее изысканный наряд к концу вечеринки.
- Да, - признала блондинка. – Зато это платье пригодилось сейчас.
Марисса дополнила свой образ белыми перчаточками и белыми же туфельками на высоком каблуке. Получилось неплохо, девушка повеселела и в таком настроении отправилась в кресло парикмахера.
Попотев над запутавшимися волосами и чувствуя, что они давно не видели рук профессионала, цирюльник закончил, наконец, образ Мариссы, прикрепляя фату к красиво уложенным волосам с несколькими выпущенными локонами. Через полчаса был готов и свадебный макияж.
В результате всех проделанных действий, Мари выглядела просто потрясающе!!!

Марисса, Соня и Мия сели в шикарный белый лимузин старой модели, украшенный цветами и ленточками, и отправились в церковь, где их уже должна была ждать Лухан, занимавшаяся последними приготовлениями. Дорога предстояла долгая, поскольку церковь молодые выбрали за городом, у океана.
В пути Мари сильно нервничала. Ведь сегодня она станет Мариссой Бустаманте!
Все шло хорошо, но вдруг машина начала издавать какие-то странные звуки. Шофер вышел посмотреть, в чем дело. Покопавшись несколько минут в моторе машины, он увидел, что причина поломки – сгоревший карбюратор, который невозможно починить самостоятельно. Пришлось вызывать службу ремонта и другой лимузин. Потекли томительные минуты ожидания. За это время Соня трижды прокляла тот день, когда села за баранку (ой, это, кажется, из другой оперы :))… Тот день, когда обратилась в эту фирму, обещающую быстрые и красивые автомобили для торжественных случаев; Мия уже раз сто набрала папин номер телефона, который почему-то не отвечал; а Марисса тихо сидела на заднем сиденье и думала, что все идет как-то не по плану, не так, как она мечтала, как хотела. Что это, очередное испытание для них с Пабло?
Примерно через час Марисса не выдержала ожидания и решила добраться до церкви самостоятельно. Естественно Соня и Мия пытались ее отговорить от этого безумства. Они убеждали ее в том, что здесь, за городом, невозможно поймать машину. Но Мари, в которой заговорил дух мятежной девчонки, была непреклонна.
Неудачно попытавшись поймать машину, Марисса решила идти пешком. Но на этом несчастья не закончились. На ясном, чистом небе откуда-то появились дождевые тучи, из которых незамедлительно хлынул дождь. Конечно же, платье девушки промокло насквозь, перчатки она со злостью порвала, фату сдуло ветром, а на голове осталось лишь жалкое подобие красивой некогда прически. Так как Мариссе пришлось идти через поля, от ее очаровательных белых туфелек на шпильках ничего не осталось. «Какая я упрямая! - думала Мари – Надо было дождаться пока приедет мастер из сервиса».
Наконец, преодолев все препятствия, Марисса попала ко входу в церковь. Но, открывая дверь, она умудрилась зацепиться ленточками букета за ручки двери. Пару раз Марисса подергала букет, пытаясь отцепить его, но это не помогло, что разозлило девушку еще больше. Она психанула, оставила измученные цветочки болтаться на двери и решительным шагом пошла дальше – к алтарю, где ее уже ждали Пабло и священник.
Когда она зашла в церковь в очень неприглядном виде, так долго снившийся ей марш Мендельсона сразу же перестал играть. Уже в тишине Марисса дошла, наконец, до алтаря.
- Любимая, что случилось? – с беспокойством спросил Пабло.
- Я… я… - Пабло замялся, пытаясь найти объяснение, но придумал, как сменить тему: Я первый спросил.
- Надо поговорить, - Марисса схватила своего женишка за руку и потащила за собой.
Они зашли в первое попавшееся свободное помещение, оказавшееся кельей, и Мари закрыла дверь изнутри, чтобы никто не помешал важному разговору.
- Вот мы и одни, теперь ты можешь, наконец, сказать, что случилось? – спросил Пабло.
- Свадьбы не будет! – резко заявила девушка.
- Что? – парень улыбнулся, не сразу поверив своей невесте, но, видя, что она не шутит, спрятал улыбку за серьезным (кстати, не очень подходящим ему) выражением лица. – Почему?
- А ты не видишь? – Мари нервничала. - Всё против нас! Началось все с того, что Мия умудрилась испортить мое свадебное платье, опрокинув на него этих дурацких ёжиков…
- Чего-чего?
- Не важно, но платье не подлежит восстановлению. Затем машина, на которой мы ехали, сломалась. А как апогей всех несчастий пошел этот отвратительный дождь, который окончательно все испортил!!! – Марисса заныла, что, в принципе, не было ей свойственно (ну, что поделаешь, - нервы).
Пабло умиляла ее плаксивая физиономия. Он подошел к девушке и обнял ее, прижав к своей груди, и чувствуя, что смокинг промокает (нет, не от слез, а от ее платья).
- И поэтому ты решила отменить нашу свадьбу? – ласково начал говорить он.
- Угу, - Мари всхлипнула.
- Я уж подумал, что ты меня разлюбила.
- Нет, я люблю тебя. Сильно-сильно, - она теснее прижалась к нему и обняла.
- Но если ты любишь меня, а я – тебя, что нам эти причуды погоды и несчастный случай с платьем?
- Но… - попыталась перебить его Марисса.
- Я люблю тебя такой, какая ты есть.
- В грязном и мокром платье? – удивилась Мари.
- Лучше вообще без платья, - ответил Пабло, вызвав улыбку девушки.
- Это был бы фурор – выйти к алтарю без платья.
- Вот видишь, ты уже смеешься. Значит, все у нас будет хорошо.
Она подняла глаза и благодарно посмотрела в глаза любимого, в ответ на это он не сдержался и поцеловал ее. Марисса ответила на этот поцелуй.
Когда они, наконец, отлепились друг от друга, Мари широко улыбнулась, глядя в голубые глаза своего жениха.
- Что? – он улыбнулся в ответ.
- Ты ужасно выглядишь!
- На себя посмотри!
- Дурак, - она мягко ударила его по груди. – И за что я тебя люблю?
- Не знаю, - ответил он. – Может, за это…
Пабло снова нашел губки своей любимой и поцеловал их. Оказалось, он уже соскучился! Его руки скользнули вверх по спине девушки, а затем запутались в ее мокрых волосах, вытаскивая из них шпильки.
- Что ты делаешь? – опомнилась Мари. – Мы же в церкви!
- Ну и что? – Пабло не хотел останавливаться. Он прижал Мариссу к стенке, продолжая целовать ее губки, затем шейку… В ответ она обвила руками его шею…
Кто знает, до чего бы они доцеловались, если бы не раздался настойчивый стук в дверь.
- Мариссита, доченька, откройте дверь! – кричала таки доехавшая до церкви Соня.
- Марисса, Пабло, мы знаем, что вы там! – присоединилась к ней Мия.
- Пабло, друг, хотя бы ты будь благоразумен и открой дверь! – пытался убедить их выйти Мануэль.
Но Пабло все еще прижимал Мари к стенке, хоть и перестал целовать.
- Откроем? – спросил он у любимой.
- Придется, а то моя мамаша взломает эту дверь, - ответила она.
- Тогда надо решить, что мы будем делать, когда выйдем. Марисса, ты выйдешь за меня замуж?
Она закусила нижнюю губу, обдумывая его вопрос. Карие зрачки забегали, ища ответ на стенах комнаты, но затем остановились на голубых глазах, смотрящих в упор.
- Ну так что? – Пабло не терпелось услышать ответ.
Девушка улыбнулась и закивала головой: «Да!»
Пабло подхватил свою невесту на руки и закружил по комнате. Они были счастливы, одни во всем мире, но…
- МАРИССА ПИА АНДРАДЕ!!! ДА ОТКРОЙ ЖЕ ТЫ, В КОНЦЕ КОНЦОВ!!!
… нет, не одни, была еще Соня, ломящаяся в помещение.
Наконец, дверь раскрылась. В комнатку ввалились Соня, Мия и Мануэль.
- Чем это вы тут занимались? – зло спросила Соня и, увидев, как она выглядит, ужаснулась.- Что с тобой случилось?
- Разве ты не видишь? – быстро сообразила Мия (правда, странно для нее, сама удивилась!) – Марисса попала под дождь, а Пабло пытался помочь ей поправить прическу.
Ману вежливо промолчал.
- Там гости заждались уже, а вы тут не понятно чем занимаетесь! – бесновалась Соня.
- Как я выйду к гостям? – опять грустно спросила Мари.
В этот момент как добрый волшебник появился Франко.
- Я привез платье для Мариссы! Вот оно! – с этими словами он протянул коробку.
- Ты все-таки нашел его! Спасибо, папочка, - запищала Мия, обнимая его и целуя в щеку. – Ты как раз вовремя!
- Спасибо, Франко.
Марисса была премного ему благодарна, но не стала выражать эмоции так бурно, как ее взбалмошная блондинистая сестренка.
- Мари, тебе нужно переодеться и поправить макияж, а то на Пабло твоя помада смотрится лучше, чем на тебе, - сказала Мия, удовлетворенно отметив, как Пабло покраснел и начал усердно вытирать свои губы.
- Кстати, Пабло, - продолжила она, указывая на его глаз, - я могу и тебе помочь спрятать этот, кхм, синячок. Но чуть позже, а сейчас, пожалуйста, выйди. И ты, Ману, чего стоишь как вкопанный? Брысь!
- Да, Пабло, пойдем. И вообще, ты не должен видеть невесту в свадебном платье до церемонии, - сказал Мануэль, уводя за собой мужскую часть семьи Колуччи-Агирре и скоро – Бустаманте.

Церемония

Гостям пришлось прождать еще час. За это время Марисса успела высохнуть, переодеться, устать от назойливой Мии, усердно подводящей ей губы, и задохнуться в облаке распыляемого на ее волосы лака. Но оно того стоило…
Заиграл свадебный марш, и на ковровой дорожке между рядами скамеек в церковном зале появилась красавица-невеста. У Пабло даже дыхание перехватило – так она была прекрасна. Новое свадебное платье Мариссы оказалось, по ее же мнению, ни чуть не хуже первого, да и с размером Франко угадал. Шикарный белый шелк, струясь и поблескивая, опускался почти до самого пола, аккуратно ложась по фигурке. Платье было на изысканных тонких бретельках и обнажало плечи невесты. Тончайшая фата прикрывала лицо девушки, но Пабло видел, что она улыбается.
Медленно и торжественно Мари пошла к алтарю, но не успела сделать и двух шагов, как сзади ее окликнула Мия:
- Подожди, подожди! Ты забыла цветы.
Это был все тот же букетик с ленточками, который Марисса оставила болтаться на дверной ручке. Мия аккуратно сняла его оттуда и, слегка подправив, отдала сестре.
- А ты почему здесь, когда должна стоять у алтаря, как другие подружки невесты? – шепотом спросила сестру Марисса.
- Ой, точно! – опомнилась Мия и побежала на положенное ей место.
Через минуту уже в третий раз заиграл марш. Снова Марисса сделала два торжественных шага, и снова кто-то ее окликнул. Она обернулась. В дверях стоял Мартин:
- Неужели я не смогу отвести свою дочь к алтарю? – с улыбкой спросил он.
- Ты приехал!!! – радостно закричала Марисса и бросилась обнимать папу.
- Я не мог пропустить такое событие, но думал, что опоздаю.
- Нет, ты как раз вовремя! Мы задержались из-за небольших технических неполадок.
- Тогда почему мы стоим? Жених уже заждался.
Марисса взяла отца под руку, и они вместе отправились к алтарю, под уже в который раз зазвучавшую на этой церемонии мелодию.
Дойдя до места, Мартин поцеловал дочь и передал ее Пабло.
Дальше все было так, как и должно было быть: слова священника, клятвы жениха и невесты, обмен кольцами, поцелуй…
Но и здесь были погрешности: глядя в глаза любимого, Мари прослушала слова священника, а затем попросила его повторить только что сказанное; Пабло от волнения перепутал кольца и не сразу сообразил, почему колечко так велико для пальчика невесты. Ну и с поцелуем они немножко переборщили – он продолжался почти полторы минуты и был немного… откровенным, что ли.
Когда уже мужем и женой молодые вышли из церкви, их ждала машина. Поскольку свадьба продлилась несколько дольше, чем должна была, времени на торт и банкет не оставалось - молодожены спешили на самолет.
Машина была с открытым верхом. Марисса поднялась в нее и, сосчитав до трех, через голову кинула букет в выбежавшую проводить молодоженов толпу. Уже потрепанные жизнью цветочки поймала Лухан. И это не удивительно – их с Маркусом свадьба должна была состояться через пару месяцев.
Марисса была искренне рада за сестру, но сейчас ее больше интересовал другой человек – ее муж.
- Муж… - протянула она, обнимая Пабло, когда машина уже отъехала от церкви. – Так непривычно звучит.
- Непривычно, но лучше, чем «идиот», «дурак», «супермен», «мэрский отпрыск», «бустамамонт» и… Как ты там еще меня называла?
- Теперь я буду называть тебя муженьком.
- Хорошо, женушка.
Они поцеловались.
- И все-таки мне не верится, что мы поженились, - произнесла Мари.
- Еще бы. Такая свадьба! – Пабло закатил глаза.
- Да, это была самая ненормальная свадьба. Мы же не можем без приключений.
- Как раз в нашем духе.
- Ну да, - Марисса улыбнулась. – Кстати, а куда мы летим? – опомнившись, спросила она.
- Не знаю, это сюрприз от наших одноклассников. Вот конверт с билетами, посмотри.
Марисса раскрыла конверт и рассмеялась.
- Что? – удивился Пабло. – Куда они нас отправили?
- На Бермуды, - ответила она.
- В зону Бермудского треугольника?
- Да, навстречу новым приключениям!!!

Конец

Самое красивое место на земле - by Лена

Мяф-Гаф — Sun, 29 Jul 2007 20:21:39 GMT

Статус: завершен
Размер: 8 страничек стандартного Word-а
Бета: Аня
Размещение: с моего разрешения
Пайринг: М/П
Жанр: Angst
Рейтинг: PG -13/T/
Дисклеймер: как всегда
Содержание: это еще тогда, когда Пабло встречался с Лолой
Предупреждения: есть постельная сцена, но без пошлостей
От автора: возможно, вы уже читали этот фик. Это мое первое творение.
E-mail: golubitskaja@mail.ru

«Я ненавижу тебя, я не хочу жить с тобой. Ты всю жизнь обманывала меня. Я никогда не прощу тебе того, что ты скрыла от меня имя моего отца». Марисса проснулась и взглянула на часы – 3:25. Опять этот сон, хотя это даже не сон, а воспоминание. «Соня... мама... Она меня обманула. Я не могу перестать думать об этом, не могу ее простить, ведь я столько из-за нее потеряла». Марисса встала и тихо, чтобы не разбудить подруг, вышла из комнаты. Девушка зашла в кафе, налила себе стакан воды и села за столик. Было темно, только через цветные стекла в стене проходил тусклый свет из коридора. «Хорошо, что темно. В темноте легко скрыть свою боль и свои чувства. Наверное, было также темно, когда Соня решила оставить меня и передать опеку Андраде, хотя, нет... какие чувства она могла скрывать? Ей, как всегда, не до меня. Она увлечена своим новым мужчиной. Странно все-таки, что это Колуччи, хотя... Мне все равно. Пусть делает, что хочет. Теперь она мне не нужна, ведь у меня есть отец. Нам так хорошо вдвоем, и больше нам никто не нужен никто: ни Соня, ни Мия, которая так мечтает стать ее дочерью, ни этот дурак Пабло... Я когда-то любила его, но больше не хочу страдать. Я просто вычеркну из своей жизни тех, кто делает мне больно. Вычеркну и забуду...»
Днем, после уроков, Марисса пыталась найти Лухан, но той нигде не было. Наверное, сбежала куда-то с Маркосом. В буфете Марисса увидела Мию, которая разглядывала модный журнал в окружении подруг.
- Соня сказала, - с восторгом говорила Мия, - что, когда она вернется из Италии, мы будем вместе выбирать ее свадебное платье. Правда здорово? Я хочу, чтобы оно было таким длинным, чуть приталенным, с открытыми плечами... Вот как это, - она ткнула пальцем в журнал. – Папочка сойдет с ума от счастья, когда увидит ее.
- А какая будет прическа? – поинтересовалась Фели.
- Думаю, лучше поднять волосы, чтобы было видно плечи. У Сони прекрасные волосы, даже мои не такие красивые.
- Лучше побриться наголо, чем иметь пучок сена на голове как у нее! – резко вставила Марисса. Девочки замолчали и удивленно посмотрели на нее.
- Зачем ты так? – спросила Вико. – Мы же говорили о твоей маме, как ты можешь ее оскорблять?
- У меня нет матери. Она умерла. У меня есть только отец, - с этими словами Марисса вышла из буфета и, проходя по коридору, наткнулась на целующегося с Лолой Пабло.
- Ну что за школа! – возмутилась она. – Вокруг одни придурки! – и, увидев в конце коридора Мартина, бросилась к нему, словно маленькая девочка, которую пришли забрать из садика. – Папа! Папочка! Ну наконец-то ты пришел! Где ты был весь день? Я здесь совсем одна, даже Лухи меня бросила. Забери меня отсюда.
- Сейчас я не могу этого сделать, - ответил Мартин.
- Но почему?
- Потому что я только что пришел и у меня есть здесь дела, но послезавтра начнутся каникулы, и я хочу отвезти тебя в одно место.
- Какое? – у Мариссы загорелись глаза.
- Там увидишь, - с улыбкой ответил отец.
- Мне все равно, лишь бы это было подальше отсюда.
- Это далеко.
- Здорово! Скорей бы послезавтра...
Они снова обнялись, и Мартин шепнул дочери: «На тебя смотрит Пабло». Марисса резко обернулась, но Бустаманте уже отвел взгляд и, казалось, увлеченно разговаривал с Лолой. Но думал он совсем о другом. Каждый раз, когда он видел Мариссу, его сердце начинало биться сильнее. Они столько пережили: встречи, расставания, ссоры, - но все лишь усиливало его чувство. И это была вовсе не ненависть, которую всячески показывала Марисса. Это была любовь. Пабло устал бороться. Ему надоело недоверие и постоянные оскорбления с ее стороны. Сколько раз он пытался доказать ей свою любовь, а она отталкивала его, комкала его чувства. А рядом всегда была Лола. Маленькая, наивная девочка, она так напоминала ему Мариссу, еще не разочаровавшуюся в нем, не обидевшуюся на весь мир.
Наконец наступили каникулы. Марисса, наверное, больше всех мечтала о них, ведь целую неделю ей не придется видеть своих одноклассников, от которых она так устала в последнее время. Хотелось все забыть и просто наслаждаться обществом отца.
- Ты готова? – спросил Мартин, заходя в ее комнату. – Пойдем быстрее, не хочу оставлять Тано одного в машине.
- Да, да, уже иду, - с этими словами Марисса застегнула свою дорожную сумку и вышла из комнаты.
Они поехали на юг.
- Куда мы едем? В Барелох?
- Ты почти угадала, мы едем в горы. Я хочу показать тебе самое красивое место на земле.
Но тут что-то стрельнуло, и под дном машины застучало. Они остановились возле какого-то полуразвалившегося домика.
- Надеюсь, ты не это называешь самым красивым местом на земле, - произнесла Марисса, указывая на дом.
- Черт! – выругался Мартин. - Колесо спустило, придется менять.
Он вышел из машины, дочь последовала его примеру.
- Лучше останься в машине, здесь прохладно.
- Ничего, я хочу немного подышать свежим воздухом. Тебе помочь?
- Нет, я справлюсь. Я хотел поговорить с тобой.
- О чем?
- О Пабло, - он увидел, как тень недовольства проскользнула по лицу Мариссы.
- Я не хочу об этом говорить.
- Но ты же любишь его. Почему вы не вместе?
- Пабло – кретин, к тому же у него есть девушка. Я ему не нужна.
- А тебе не кажется, что он с ней только потому, что не с тобой? Она заменяет ему тебя.
- Нет, не кажется. И вообще, меня это уже не волнует. Пусть встречается с кем хочет.
- Зачем ты отказываешься от своих чувств? Ты закрываешь свое сердце от любви. Не делай этого, отдайся своим чувствам, ведь ты можешь в любой момент потерять того, кого искренне любишь.
- Что-то я уже надышалась свежим воздухом, - ушла от разговора Марисса и уселась в машину.
Скоро поломка была устранена, и отец с дочерью продолжили свое путешествие. Больше Мартин не стал спрашивать Мариссу о Пабло, видя, что для нее это больная тема.
В назначенное место они приехали ближе к вечеру. Они остановились на вершине небольшого холма. Мари вышла из машины и обомлела. Солнце садилось, и казалось таким большим, таким близким, будто до него можно было дотянуться рукой. Последние его лучи освещали горы, раскрашивая их какой-то неземной цвет, а снежные шапки на далеких вершинах искрились, словно усыпанные тысячей бриллиантов.
- Боже, как красиво! – только и смогла произнести Марисса.
- Да. Я очень люблю наблюдать здесь за восходом и закатом солнца. Оно великолепно.
Отец и дочь долго молча смотрели на горизонт, пока солнце не скрылось.
- Ну пойдем в дом, а то начинает холодать, - наконец нарушил молчание Мартин, а Марисса только сейчас увидела, что здесь есть небольшой деревянный домик.
Мартин быстро растопил камин, и в комнате стало теплее. Марисса сидела в кресле, укутавшись в плед, а Тао устроился на коврике в углу (видимо, это было его место).
- Это твой дом? – спросила Марисса.
- Теперь мой. Раньше дом принадлежал моему другу, но он умер. Какое-то время я не хотел сюда приезжать, а сейчас часто здесь бываю.
- Почему именно сейчас?
- С этим домом у меня связано самое главное событие в жизни...
- Какое же?
- Здесь 16 лет назад мы провели ночь с Соней.
- Что?! – воскликнула Марисса. – Значит...
- Да. Здесь зародилась твоя жизнь. Я помню, как после той ночи вышел на улицу и долго смотрел на восходящее солнце. Я тогда думал, что теперь все изменится, но даже не предполагал, что в ту ночь появилась новая жизнь. Твоя жизнь… И я хочу, чтобы ты знала: мы с твоей мамой очень любили друг друга в ту чудесную ночь...
- Я не хочу говорить о ней, - прервала его Мари. - У меня нет матери.
- Но, детка, ты не должна так к ней относиться.
- Как? Как относиться? Она всю жизнь меняла мужчин как перчатки. Она даже не знала, кто мой отец. Она не хотела меня.
- Пусть твоя мать допустила ошибки в своей жизни, но она всегда любила тебя и воспринимала твое рождение как дар.
- Откуда ты знаешь, как она это воспринимала? Тебя же тогда не было рядом! – почти прокричала Марисса.
- Я знаю, - спокойно ответил Мартин. – Ей стоило большого труда отказаться от опеки над тобой. Она сделала это только потому, что этого хотела ты.
- Перестань делать из нее ангела! Она не такая! Она, наконец, избавилась от меня и уехала.
- Она уехала, чтобы отвлечься от мыслей о тебе. Да, она не ангел, но она любит тебя, и ты должна простить ее.
- Я никогда ее не прощу! – выпалила Марисса, и, надутая, уселась в кресло, сложив руки на груди.
Мартин понял, что лучше не продолжать этот разговор.
- Я приготовлю тебе постель, - только и сказал, уходя в другую комнату.
Марисса легла спать на кровати, а Мартин – на диване в гостиной. У обоих сон был беспокойным. Мариссе снилась то Соня, танцующая в кабаре, то Пабло, целующийся с другой девушкой. А у Мартина болело сердце. Оно ныло и стучало так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Так уже было, но Андраде не хотел никому говорить об этом, ведь у его близких (а самым близким человеком он читал свою дочь) и так много проблем.
Они провели в горах три дня. Негласным договором между ними стал запрет на разговоры о Соне и Пабло. Отец и дочь проводили это время вместе, радуясь каждому моменту. Они ходили в горы, катались на лыжах, играли с Тано, и никто им больше не был нужен.
Но скоро каникулы закончились, пришлось вернуться в город. И все началось с начала: уроки, домашние задания, одноклассники. На Мариссу навалилось столько проблем! Но она знала, что рядом человек, который любит ее и никогда не бросит. Во всяком случае, она так думала.
Урок Андраде начался как обычно. Ребята всегда любили его уроки, ведь он учил их не каким-то ненужным таблицам и формальностям, он учил их жизни. Все записывали лекцию, слушая его приятный, ровный голос, как вдруг наступила тишина. Ребята оторвали взгляд от тетрадей и увидели, что учитель держится за сердце, а на лице его выражается невыносимая боль. Они толком не сообразили, что происходит, как Андраде упал.
- Мартин! – вскрикнула Марисса, бросившись к нему, - Папа! Папа, что с тобой?!
Все растерялись и не знали, что делать, пока не услышали истошный крик Мариссы: «Вызывайте скорую! Чего вы стоите?!» Пабло схватился за телефон, чтобы сообщить о случившемся, а Пилар побежала сообщить о случившемся директору. Остальные столпились вокруг лежащего на полу Андраде и сидящей рядом Мариссы.
- Это инфаркт, - констатировал доктор после обследования Мартина. – Его состояние критическое, мы боимся второго инфаркта. А вы ему кто? – спросил он у Мариссы.
- Я его дочь, - ответила она, глядя на доктора сквозь слезы.
- Тогда молитесь за него.
- Прошу вас, доктор, сделайте все возможное... и невозможное для... я не хочу его потерять.
- Мы стараемся, но медицина не всесильна. Решающей может быть каждая минута.
- Могу я увидеть его?
- Он без сознания, к тому же вам нельзя в реанимацию.
Марисса просидела в больнице всю ночь и весь следующий день, ожидая улучшения, но состояние Мартина оставалась критическим.
- Девушка, девушка, – Марисса проснулась от голоса медсестры. – Вы устали. Идите домой, выспитесь.
- Я не хочу уходить.
- Но так нужно. От вас здесь ничего не зависит. Вы должны быть сильной в любом случае, а для этого надо выспаться. Идите домой.
- У меня нет дома. У мня есть только он – мой отец. Мой дом там, где он.
- Но вы не можете спать в коридоре. Идите, прошу вас, идите.
Марисса встала, но она не знала, куда отправиться, поэтому просто ходила по улицам города. Она думала о том, что ее отец может вот-вот умереть, о том, что она снова потеряет того, кого любит. О, как не хотела Марисса терять его, ведь она совсем недавно его обрела.
Пабло в очередной раз набрал номер Мариссы, и в очередной раз услышал фразу: «Телефон абонента отключен или временно недоступен». «Да сколько можно?!» - и он швырнул телефон на диван. «Что с тобой, Марисса? Где ты?».
Вдруг раздался звонок в дверь, и Пабло поспешил открыть. Это была Марисса. Она стояла перед ним заплаканная, с растрепанными волосами, во вчерашней мятой одежде.
- Марисса... – произнес Пабло с сочувствием.
Она кинулась в его объятия.
- Мне так плохо, Пабло, - проговорила она сквозь слезы, - Он умирает, умирает... Я ничего не могу сделать... Я не знала, куда пойти. Я не знаю, почему пришла сюда.
- Тише, тише, девочка, - шептал Пабло, обнимая ее. – Все будет хорошо, он поправится.
Он медленно завел девушку в гостиную, и они сели на диван.
- Я так устала, - продолжала Марисса. – Устала от всего. Зачем мне жить, если меня никто не любит, если Мартин умрет, и я останусь совсем одна?
«Я тебя люблю! Я!» - хотелось прокричать Пабло, но он только обнял ее крепче.
- Меня все оставляют: мама, ты… а теперь еще и отец. Как мне пережить это?
- Я не оставлю тебя, - тихо, но искренне сказал Пабло, гладя девушку по волосам, но она, занятая своими переживаниями, не обратила внимания на его слова.
- Я не хочу, не хочу... Я не могу потерять его, – все тише говорила Марисса.
Пабло понял, что она засыпает, аккуратно положил ее голову на свои колени и, дотянувшись до пледа, лежащего рядом, накрыл девушку. Он услышал, что всхлипывания Мариссы прекратились, превратившись в ровное посапывание. Она спала.
Вот она, в его объятиях. Такая беззащитная и несчастная. Она, как котенок, свернулась калачиком, устроившись поудобнее. Его маленькая девочка, его дикий ангел. Почему днем она не такая? Почему они оба давно пытаются побороть в себе чувство, которое сильнее их? Пабло тихонько поцеловал Мариссу в голову. «Милая моя, почему тебе приходится переживать такое? Как мне защитить тебя?»
Всю ночь она спала, а он любовался ею, думая о том, как помочь ей пережить трудные моменты жизни. Пабло уснул только под утро.
Марисса проснулась первой. Впервые за долгое время она спала спокойно, без снов, без кошмаров.
- Который час? – спохватилась она, но не увидела рядом часов, поэтому потянулась к телефону, лежащему в кармане. Он был выключен, т.к. Марисса не хотела, чтобы ее расспрашивали об отце. Она включила телефон и посмотрела время. Было 10 часов утра. «Нужно вставать», - решила Марисса.
Она приподнялась на диване и только сейчас увидела Пабло. Он сидел очень неудобно (чуть откинув голову назад) и спал. Он просидел так всю ночь, охраняя ее сон. Наверное, поэтому она не видела кошмаров. Она вспомнила, что в его объятиях ей было так хорошо, тепло, спокойно. «Да, в нем есть недостатки, - думала Марисса. – Но я ведь люблю его. Мне надоело его ненавидеть. Спасибо, любимый, ты мне так помог». Она потянулась и коснулась губами его губ. Так кротко, осторожно, но с большой любовью и благодарностью.
И тут зазвонил телефон. Марисса вздрогнула, вскочила с дивана, и ответила на вызов. Пабло проснулся от резкого звука. Он почувствовал тепло на своих губах и, коснувшись их рукой, улыбнулся. Он все понял.
Марисса в это время говорила по телефону. Скоро она закончила и обратилась к Пабло.
- Это была соседка Мартина. Она сказала, Что Тано выл всю ночь. Вчера я забыла с ним погулять, наверное, из-за этого. Или... я слышала, что собаки чувствуют... – ее голос сорвался.
Пабло поднялся и обнял ее.
- Все будет хорошо, - успокаивающе говорил он. – Тано просто проголодался. Я съезжу, покормлю его, а ты иди в больницу.
- Поехали со мной, - вдруг, как бы случайно предложила Марисса, но не успел Пабло согласиться, как она отказалась от своего предложения. – Нет, езжай к Тано, он голоден.
- Оттуда я приеду к тебе, только скажи, в какой больнице ты будешь.
Марисса назвала адрес, и они разошлись. Пабло потратил на поездку в квартиру Андраде около часа. Убедившись, что с псом все в порядке, и покормив его, он поспешил к Мариссе.
- Скажите, в какой палате находится Мартин Андраде? – спросил он в регистратуре.
- Сейчас посмотрю, - ответила девушка, нажимая клавиши компьютера. Когда она нашла нужную фамилию, выражение ее лица поменялось. Пабло заметил это.
- Что случилось? – спросил он.
- Кем вы приходитесь сеньору Андраде? – спросила девушка.
- Я – его будущий зять, - не задумываясь, ответил Пабло.
- Должна с прискорбием сообщить Вам, что он умер час назад.
Лицо Пабло окаменело. В голове мелькнула только одна мысль: «Марисса. Ее нельзя было оставлять одну».
- В какой палате он находился? – спросил он скороговоркой.
- На третьем этаже, № 326. А что?
Пабло не стал отвечать. Он помчался на третий этаж в надежде найти Мариссу. Она сидела в корриде, на полу, напротив палаты и смотрела в пустоту. Пабло медленно сел рядом и обнял девушку. Она не плакала, что очень удивило парня. Он поцеловал ее в щеку раз, другой, шептал на ухо какие-то слова, но ничего не помогало вывести ее из этого состояния. Она не видела и не чувствовала ничего. Марисса думала только о последних словах отца (ее пустили к нему, когда он пришел в себя незадолго до смерти). «Марисса, ты никогда не должна быть одна. Прости свою мать, она ведь любит тебя. Не закрывай сове сердце, борись за свою любовь. Не теряй времени, его и так мало, чтобы откладывать счастье на потом. Я ухожу, но надеюсь, что ты сохранишь меня в своем сердце и в своей памяти. Я счастлив, что у меня была ты, хоть и недолго».
На похоронах перед кремированием тела Мартина было много людей. Одной из первых Марисса увидела Соню. Женщина бросилась к дочери и обняла ее: «Мариссита, солнышко мое! Я приехала сразу, как Мия сообщила мне о произошедшем. Прости, детка, что меня не было рядом. Я так сочувствую тебе. Я люблю тебя, доченька!»
Марисса, сначала никак не отреагировавшая на появление матери, вдруг обняла ее так крепко, так по-детски, будто это было ее последним спасением:
- Мамочка! – заплакала она. – Мне так больно. Прости меня, мама! Не оставляй меня... Я люблю тебя... Я больше не хочу испытывать боль... Никогда... Никогда...
Соня и Марисса долго стояли вот так, обнявшись, словно встретились после долгой-долгой разлуки.
На прощании были все ученики Андраде. Многие из них плакали, многие сказали замечательные слова. Последней к гробу подошла Марисса. Она положила еще 2 белые лилии к общей массе цветов.
- Я люблю тебя, папа, - произнесла она, и слеза покатилась по щеке. – Я никогда тебя не забуду. Ты научил меня жить, и теперь я знаю, что нужно делать.
Лола тоже была на похоронах. Она искренне сочувствовала Мариссе, но ее внимание больше привлекал Пабло, все время стоявший рядом с Мари. Лола заметила, как он смотрит на эту девушку – так, как никогда не смотрел и не посмотрит на нее. Ей было тяжело осознавать правду, но она поняла, что Пабло любит Мариссу и никогда ее не забудет. После похорон Лола решила поговорить с парнем.
- Пабло, можно тебя на минутку? – робко спросила она.
- Извини, может позже, - попытался отвертеться Пабло.
- Это ненадолго. Ответь мне только на один вопрос: «Ты любишь Мариссу?»
- Да, - не мешкая, ответил он.
- Ты когда-нибудь, хоть капельку любил меня?
- Это уже второй вопрос.
- Пожалуйста, ответь, - взмолилась девушка.
- Нет, - сознался Пабло. – Я всегда любил и буду любить только Мариссу. Прости, но я никогда ее не оставлю.
- Тогда зачем... Неважно. Я вижу, что ты искренен сейчас. Я не хочу мешать вам, - сказала Лола серьезно, как взрослая. – Будьте счастливы, а я постараюсь тебя забыть.
Еще ни одна девушка Пабло не была инициатором разрыва, разве что Марисса. А теперь Лола. «Как они все-таки похожи, - подумал Пабло. – Но мне нужен оригинал, а не копия моей любви».
- Спасибо за понимание, Лола, - ответил Пабло, поцеловав девушку в щечку и поспешил к Мариссе.
А Лола осталась одна. По ее лицу текли слезы, но она понимала, что сама во всем виновата. Все вокруг знали, что Пабло и Марисса, какими бы разными они не были, созданы друг для друга, все говорили ей об этом, а она была слепа и не хотела видеть очевидного. Пабло использовал ее, а она ему это позволила…
На неделю Марисса ушла из школы и жила вместе с мамой в доме Колуччи (Мия даже не была против того, чтобы будущая сестра спала в ее комнате). Вскоре Мариссе передали урну с прахом отца.
- Что ты собираешься делать с ним? – поинтересовалась у дочери Соня.
- Я хочу отвезти его в самое красивое место на земле, - ответила Марисса с таинственной улыбкой.
- Где это? – спросила Соня.
- В горах.
- Я поеду с тобой.
- Нет, мама. Я должна сделать это сама.
- Но я не могу отпустить тебя в горы совсем одну.
- Я буду не одна, - произнесла Марисса, повернувшись к только что вошедшему в комнату Пабло (он часто навещал Мари в последнее время). – Пабло отвезет меня.
- Пабло? Это правда? – спросила у него Соня.
- Да, - ответил парень, даже не понимая, о чем идет речь.
- Ну, если ты поедешь с Пабло, то я отпускаю.
- Спасибо, мамочка, - Марисса обняла ее.
- Только ненадолго, - добавила Соня. – Пабло, позаботься о ней.
- Как о самом дорогом, Соня – добавил он с улыбкой.
Они выехали рано утром, но к месту добрались уже на закате, потому что Марисса еще плохо знала дорогу, и им несколько раз приходилось возвращаться.
Девушка вышла из машины, взяв урну с прахом.
- Мы как раз вовремя, - сказала она Пабло.
Он пошел за ней. Марисса встала лицом к заходящему солнцу и снова, как в первый раз, восхитилась красотой этого момента. Пабло тоже был этим очарован.
- Папа, - произнесла Марисса. – Я хочу, чтобы ты навсегда остался в самом лучшем месте на земле, так же как ты навсегда останешься в моем сердце. Она открыла урну и начала медленно высыпать из нее прах, развевая его по ветру. – Пусть вечное солнце освещает тебя так же, как вершины этих высоких гор. Я люблю тебя, папа.
С этими словами она высыпала из урны оставшийся прах. Несколько минут они с Пабло молча смотрели на закат, а потом она повернулась к нему, и парень обнял ее.
- Пойдем в дом, а то становится холодно, - сказал Пабло, а Мари улыбнулась, ведь отец говорил ей то же самое.
Они растопили камин и устроились на полу около огня в объятиях друг друга.
- Знаешь, - произнесла Марисса, - я так благодарна тебе за то, что ты помог мне пережить это. Теперь я знаю, чего хочу и что я должна делать.
- Что же? – поинтересовался Пабло.
- Я должна сказать, что люблю тебя, - она посмотрела в его голубые глаза. Они наполнились таким счастьем.
- Я тоже тебя люблю, ответил он и поцеловал ее в губы.
- А как же Лола? – поинтересовалась Марисса, прервав поцелуй.
- Она увидела, как я люблю тебя, и мы расстались... – и он снова поцеловал ее.
- Ты меня не обманываешь? – спросила Мари.
- Нет. Я люблю тебя, только тебя, мой котенок. Я не могу справиться со своим чувством, - и поцелуи были неопровержимым доказательством его слов.
У Мариссы больше не было вопросов. Она полностью, без остатка, отдалась своей любви. Ее руки начали стягивать с нее свитер. Пабло немного удивился этому, но не стал сопротивляться, а, напротив, последовал примеру, и снял свитер с нее. Пальчики девушки пытались справиться с пуговицами на его рубашке, а руки парня в это время ласкали ее спину, его губы целовали ее шею. Она тонула в этих ласках. Он расстегнул ее блузку, и теперь целовал плечи, руки Мариссы, спускаясь все ниже, к животу. По ее телу побежали мурашки. Она мечтала об этом так давно, и уже не понимала, что мешало ей раньше сказать ему о своих чувствах. А теперь... Какое это счастье: чувствовать теплоту его тела, биение его сердца, жар его дыхания, его поцелуи... Он взял ее на руки и отнес на кровать
Она уже почти забыла саму себя, когда вдруг ощутила, что Пабло отстранился. Она открыла глаза. Пабло навис над ней на вытянутых руках, на его лице выразилось беспокойство.
- Что с тобой? – спросила она.
- Я боюсь, - ответил он.
- Чего?
- Того, что все это сон, что сейчас я проснусь, и ты исчезнешь, как делала это много раз.
- Нет, милый, я не исчезну, обещаю. Я хочу быть с тобой этой ночью.
- Ты в этом уверена? Ведь это очень серьезное решение для девушки.
- Я уверена.
- Я так боюсь сделать тебе больно.
- Я уже не боюсь боли, ведь ты рядом... Я люблю тебя. Я не хочу терять время, ведь его всегда мало для счастья. Я хочу тебя.
Последняя преграда была разрушена? Пабло заключил ее в свои объятия и нежно поцеловал.
Это была ночь, которая изменила их жизни. Это была ночь, которую они будут помнить всегда. Это была ночь любви.
Марисса проснулась первой от лучика солнца, падающего на кровать. Она повернулась и увидела Пабло, своего любимого. Он еще спал и улыбался во сне. Мари не хотела его будить. Она встала и, укутавшись в плед, вышла на улицу. Было очень холодно, но Марисса еще никогда не видела такой чистоты, такой красоты неба. Из-за гор вставало солнце. Оно словно изменилось за время своего отсутствия, стало ярче и красивее. Это солнце осветило все вокруг лучами нового дня, и мир стал еще прекраснее. Марисса смотрела на солнце и понимала, что теперь все будет хорошо, все будет по-другому. В самом красивом месте на земле наступал новый день, новая жизнь. Но это уже совсем другая история…
Конец.

Ты моя! (2 часть) - by Лена

Мяф-Гаф — Sun, 29 Jul 2007 20:15:19 GMT

Через несколько часов Соню и Франко сменил Пабло. Он сел в кресло в углу палаты, достал заготовленную заранее плитку шоколада и раскрыл тетрадь с конспектами по литературе: предстояла сложная контрольная, которую нельзя было провалить, ведь его теперешнее положение в колледже было шатким. Но в голову ничего не лезло, все мысли занимала Мари.
В палате пахло кофе, выпитого за прошедшие сутки в огромном количестве и снова принесенного сюда Пабло. Тишину нарушало лишь легкое ровное дыхание спящей девушки, шелест перелистываемых время от времени тетрадных листов и шуршание фольги от шоколада.
- Ммм, вкусно пахнет, - не открывая глаз, тихо произнесла вдруг Марисса.
Пабло сорвался с места и, случайно задев стоявшую на ручке кресла кружку с кофе, опрокинул ее на тетрадь, но не обратил на это никакого внимания, сейчас главной для него была его спящая красавица.
- Ты проснулась, - радостно сказал он, приглаживая волосы девушки и целуя ее в лобик.
- Пабло? – она была удивлена, открыв глаза. – Что ты здесь делаешь? Где я? Что случилось?
- Ты в больнице.
- Как я сюда попала? Я не помню.
- Ты приняла слишком большую дозу снотворного и чуть не умерла.
Она, наконец, начала вспоминать то, что произошло сутки назад.
- Как ты себя чувствуешь? – с беспокойством спросил Пабло.
- Так, словно меня вывернули наизнанку и забыли завернуть обратно. Но, кажется, я наконец-то выспалась.
- Еще бы. Ты 24 часа спала.
- Тогда понятно, - протянула девушка, легко улыбнувшись.
- Мари, - голос парня стал серьезным. – Скажи мне честно, ты хотела покончить с собой?
- Я не знаю, - так же серьезно ответила она.
- Как это?
- Ты единственный, кто может меня понять. Это получилось само собой. Я просто хотела уснуть и уже не чувствовала разницы между сном и смертью, я хотела покоя.
- Неужели ты готова была оставить Соню, сестер, меня? Все так переживали…
- Они тоже знают?
- Конечно, Соня чуть с ума не сошла, когда узнала, что ты хотела покончить с собой!
- Ты рассказал ей, почему?
- Нет, про Хавьера она не знает.
- Это хорошо.
Приоткрывшись, дверь тихонько скрипнула. Из-за нее появилась голова Мии. Блондинка хотела поинтересоваться, проснулась ли Мари, но, увидев сестру, завизжала:
- «Она проснулась! Проснулась!» - и кинулась обнимать и целовать ее. Марисса только и успевала вытирать с лица следы розового блеска.
- Мы переживали! Ты нас так напугала! – продолжала верещать Мия. – Я так рада, что ты вернулась к нам!
- Да, да, я тоже рада тебя видеть, Мия. Лухи! Ты тоже пришла! – Мари увидела скромно вошедшую следом Лухан.
- Конечно, пришла. Как ты могла так с нами поступить? – Лухан тоже не сдержалась и крепко-крепко обняла сестренку.
Пабло оттеснили на задний план. Он отошел к двери, которая тут же распахнулась, чуть не ударив парня. Это Соня, еще из коридора услышала шум в палате:
- Солнышко мое! Девочка! Ну что же ты творишь? Как можешь так пугать свою маму? Я чуть не поседела, - и она тоже кинулась обнимать Мариссу. – Скажи мне, что с тобой случилось? Почему ты хотела умереть?
- Мам, я не хотела умирать.
- Правда?
- Конечно, правда. Я просто не знала, сколько таблеток надо принимать, вот и выпила слишком много.
Только Пабло понимал, что Мари лжет, но знал, что рассказать правду она не может.
- Но, милая, ты выпила почти всю баночку, - продолжала Соня.
- Просто я ожидала, что таблетки подействуют сразу, а они действовали постепенно.
- Глупенькая моя, - Соня снова обняла дочь.
- Ты ведь не будешь повторять эту попытку? – спросила Мия.
- Нет уж, так просто вы от меня не отделаетесь! – Мари пыталась шутить. – Кстати, я, кажется, уже сутки не ела. Пожевать бы чего-нибудь.
- Да, моя хорошая, чего ты хочешь? – забеспокоилась Соня.
- Ну, не знаю. Чего-нибудь вкусненького, и побольше, побольше. Хочу гамбургер. Большой! Только проверь, чтобы там было много огурчиков. Еще хочу молока. Да, и рыбку какую-нибудь.
Все вдруг замолчали.
- Чего? – Марисса испугалась такой тишины.
- Тебе не кажется странным такое сочетание продуктов: огурцы, молоко, рыба? – настороженно спросила Лухан.
- Нет, а что?
- Последний раз такие причуды в еде у меня были, когда я была беременна, - вставила Соня. На последнем ее слове Пабло вздрогнул, но никто этого не заметил. - Странно на тебя действует снотворное.
Дверь снова открылась. На этот раз вошел доктор:
- Так, почему здесь столько посетителей? Выйдете в коридор, я должен осмотреть больную.
Все послушались, но доктор попросил Пабло задержаться:
- Поскольку ты принимал непосредственное участие в произошедшем, останься. – Дальше доктор обращался уже к Мариссе. – Если бы не своевременная помощь этого молодого человека, ты смотрела бы на нас уже сверху. Это твой спаситель.
Марисса улыбнулась, глядя на Пабло, скромно стоящего у двери:
- Да, он - мой ангел.
- Но главное не то, что ты выжила. Главное – это понять, почему ты хотела умереть, и справиться с этой проблемой.
- Я уже всем объясняю…
- Только меня не нужно обманывать. Я много лет работаю в этом отделении и могу отличить людей, желающих расстаться с жизнью, от отравившихся случайно. В твоем случае необходима помощь психолога. Обещай мне, что обратишься к нему.
- Хорошо, - Марисса потупила взгляд, словно провинившаяся школьница.
- Тебе нужно быть сильной, - продолжал доктор. – Особенно теперь.
- Что вы имеете в виду? – Мари зацепилась за последнюю его фразу.
- Разве Пабло ничего тебе не сказал? – доктор удивленно посмотрел на молодого человека, спрятавшего от него свой взгляд.
- Что не сказал? – Марисса начала волноваться.
- Марисса, ты ждешь ребенка, - прямо сказал доктор, и его слова, как молнии, поразили девушку.
- Что? – ее голос прозвучал глухо.
- Твой срок – 1-1,5 недели. А через 8 месяцев и 3 недели ты станешь мамой.
- Нет, нет, нет. Какой мамой? Я сама еще ребенок! – запротестовала Марисса.
- Ну, об этом надо было думать раньше.
- Но я не хочу этого ребенка! Он не нужен мне! Я никогда не смогу полюбить его! – голос Мариссы срывался на крик.
- Сможешь, девочка. Это инстинкт – любить свое дитя.
- Я хочу сделать аборт, - выпалила она в ответ.
Доктор изменился в лице, стал каким-то серьезным, злым:
- Наша больница и я лично выступаем против искусственного прерывания беременности.
- Меня это не волнует! Я сделаю аборт в другом месте!
- Я не понимаю тебя, - протестовал доктор. – Почему ты против этого ребенка? Ведь даже его отец ничего против не сказал, - и он перевел взгляд на Пабло, молча стоявшего в углу палаты и теребившего кусочек фольги от обертки шоколада.
- Отец? – искренне удивилась Марисса, и ее взгляд смягчился. – Это он вам так сказал?
- Да. А разве это не так?
- В любом случае, - ушла от ответа девушка, - решать не ему, а мне. Я делаю аборт!
- Тогда я должен тебя предупредить: в твоем возрасте аборт делать опасно. Если что-то пойдет не так, то ты никогда не сможешь иметь детей. Учти это, девочка, - сказал доктор строго и вышел.
- Он не понимает, он ничего не понимает, - твердила Марисса, захлебываясь слезами. – Я не могу родить этого ребенка, ведь он всю жизнь будет напоминать мне о том, что произошло, о своем отце!
Пабло не мог больше стоять в стороне. Он подошел к девушке и, сев на край ее кровати, крепко обнял Мари, прижимая ее лицо к своей груди и успокаивающе поглаживая по волосам.
- Тише, тише, малыш. Мы что-нибудь придумаем, - шептал он.
Марисса подняла голову и сквозь пелену слез заглянула в глаза парня:
- Ты же понимаешь, почему я отказываюсь от ребенка? Я бы никогда этого не сделала, если бы это был твой ребенок. Я мечтала о большой семье, о детях, отцом которых видела только тебя. Одного тебя… Почему все это произошло со мной? Почему?.. Что мне теперь делать? Скажи…
Пабло немного помолчал, глядя в заплаканные глаза любимой девушки, а потом чмокнул ее в губы и мягко сказал:
- Я люблю тебя.
Стало легче от ощущения поддержки любимого, но это не успокоило Мариссу, и она снова, рыдая, зарылась лицом в складках его рубашки.
Продолжая обнимать девушку, Пабло заговорил:
- Я понимаю тебя, понимаю все. Но я согласен с доктором. Ты должна родить этого ребенка.
- Я не могу, - пробубнила Марисса в его рубашку.
- Подумай, ведь ты хочешь убить этого ребенка. Убить!!! Ты же не такая, Мари. Ты не можешь вот так просто убить живое существо, тем более ребенка. Своего ребенка!
- Он не мой! – все так же в рубашку.
- Нет, малыш, он – твой! Твой! Только представь, как он может быть похож на тебя. А если это будет девочка с такими же красивыми глазами, как у ее мамы, с таким же непокорным взглядом и тяжелым характером, с такой же жаждой к жизни и чувством справедливости, как у ее мамы? - Пабло улыбнулся, чувствуя, что его слова оказывают на Мари должное воздействие.
- Ты, правда, думаешь, что он может быть похож на меня, а не на… не на него? – девушка перестала рыдать, но не поднимала взгляд.
- Конечно! Посмотри на себя и на Соню, вы же очень похожи!
- Соня… Да она с ума сойдет от такой новости, - Марисса слегка улыбнулась, представляя реакцию своей мамы. – И потом, что я всем скажу? Что это ребенок Хавьера?
- Это не ребенок Хавьера. Он твой! – Пабло сделал паузу, после которой добавил: Наш.
- Что? – Марисса, наконец, оставила в покое уже достаточно мокрую от слез рубашку и подняла взгляд на парня, пытаясь понять, не ослышалась ли.
- Да, Мари, - Пабло снова заглянул в ее глаза, теперь уже полные надежды. – Да, я хочу быть отцом твоего ребенка.
Марисса помолчала, словно собираясь с мыслями.
- Пабло, - заговорила она, - мы оба еще слишком молоды для того, чтобы иметь ребенка. Что мы можем дать полностью зависящему от нас существу, если сами еще дети?
- К чему ты клонишь?
- Ты прав, я не смогла бы убить своего ребенка. Так случилось, и я должна это принять, смириться. Но ты… Пабло, я не хочу тебя обременять. Тебе нужно выучиться, устроиться в жизни, встать на ноги, а потом уже заводить семью. Я… мы будем тебе только мешать.
- Подожди, подожди… Ты что, предлагаешь нам расстаться?
- Я думаю, так будет лучше.
- Лучше? Для кого лучше? Для тебя - будущей матери-одиночки? Или для меня? Как ты не понимаешь, я не могу жить без тебя! Я люблю тебя.
- Я тебя тоже люблю, поэтому желаю тебе только добра.
- Тогда разреши быть рядом. Всегда быть с тобой и с твоим ребенком.
- Но ведь ты всегда будешь помнить, что он не твой. Сможешь ли полюбить его?
- Для меня достаточно того, что он – частичка тебя.
Пабло немного помолчал, а потом снова задал свой вопрос:
- Так ты позволишь мне стать его папой?
Ответом ему были слова: «Я люблю тебя», - и нежный поцелуй.
- Подожди, подожди, - прошептал Пабло, отрываясь от ее губ и вставая с кровати. – Закрой глаза.
- Зачем?
- Закрой, это сюрприз.
Марисса подчинилась. Она услышала шелест фольги.
- Ты решил накормить меня шоколадом? Или делаешь оригами?
- Теперь можешь смотреть.
Когда Марисса открыла глаза, то увидела Пабло, стоящего на одном колене у ее кровати. В руках он держал только что свернутое из фольги колечко.
- Марисса Пиа Андраде, ты согласна выйти за меня замуж? – спросил парень.
Из глаз девушки снова потекли слезы, но уже не горя, а счастья, когда Пабло надевал на ее безымянный пальчик самодельное кольцо. В памяти всплыли вдруг их первая встреча, первая ссора, первый поцелуй, посвященная ей песня, все их примирения…
- Так каков твой ответ? – переспросил Пабло, чувствуя, что пауза затянулась.
- Да. Да! Сто тысяч раз ДА!!! – она обвила руками его шею и поцеловала.
Но этот поцелуй прервала внезапно открывшаяся дверь.
- Марисса, а вот и мы… Так, так, так, что у вас тут происходит? – спросила вошедшая Соня.
- Мама, я выхожу замуж за Пабло! – объявила с радостной улыбкой Мари.
- Что? – Соня замерла на месте от такой новости.
- И это еще не все, - продолжил Пабло. – У нас с Мариссой скоро будет ребенок.
От этого сообщения ноги у Сони подкосились, и она начала падать. Хорошо, что Франко успел ее подхватить.
- Что случилось, дорогая? – спросил он у Сони. – Что-то с Мариссой?
- Они… они… - только и могла выговорить Соня.
- Что, они?
- Они собираются сделать меня бабушкой!
- Бабушкой? – это уже Мия. – Неужели? Когда вы успели? – и, минуя лежащую на руках Франко Соню и уже обмахивающую ее Лухан, Мия подбежала к Мариссе и Пабло. - Поздравляю! Подождите, так, значит, я скоро стану тетей?
- Не ты одна, - подала голос Лухан.
- Но я буду любимой тетей, - продолжала Мия.
- Это мы еще посмотрим.
- А когда свадьба? – поинтересовалась Мия.
- Мы еще не думали, но скоро, - немного растерянно ответила Мари.
- Скоро? Так надо же готовиться! Все, Соня, хватит прохлаждаться, нам пора заняться делом! – Мия вытолкала всех из палаты и закрыла дверь снаружи, откуда послышались тяжелые вздохи Сони: «Бабушкой!»
- Ну и семейка будет у нашего маленького, - сказал Пабло, бережно касаясь пока что плоского животика Мариссы.
- Да-а-а, - протянула она. - Зато весело!
И они снова поцеловались.

Через два месяца они поженились. Свадьба была скромная – только члены семьи Колуччи и почти весь бывший 4 курс EWS. Марисса сдала экзамены вместе со всеми, а потом ушла из колледжа, но обещала вернуться через годик и доучиться, правда, с другими ребятами. Пабло успешно сдал экзамены на 4 курсе и все лето почти не отрывался от учебников, чтобы сдать 5 курс экстерном и пойти работать. Франко и Соня во всем ему помогали, но главной поддержкой для него была его любимая – его Марисса.
Незаметно пролетели еще 7 месяцев. У Мариссы, к радости ее и Пабло, родилась девочка. Красавица-принцесса с темными волосиками и шоколадными глазками – мамина копия. Ее назвали Марианитой – даже имя на мамино похоже. Оба в ней души не чаяли, баловали, сюсюкались, и совсем скоро решили родить ей маленького братика – Дани – на этот раз папину копию.

Прошло 5 лет.

Жизнь шла своим чередом. После окончания колледжа Пабло решил заняться продюсерской деятельностью. Сначала было трудно, но первоначальный капитал, вложенный в дело Пабло Франко, и бешеный успех первого проекта начинающего продюсера быстро укрепили его положение в мире шоу-бизнеса.
Марисса почти все свое время отдавала детям и мужу. Первая мятежница EWS, она только сейчас поняла, что всегда мечтала именно об этом – счастливой семье. В качестве увлечения она помогала Мие создавать новые модели одежды (Колуччи, а теперь уже Агирре, стала дизайнером), внося в них яркие краски и детский стиль. Их совместные коллекции были очень популярны даже в Европе.
Работа Пабло вынуждала его к частым поездкам за границу, но он никогда не разлучался с Мариссой и детьми. Везде они путешествовали вместе. Вот и в этот раз всей семьей они отправились в Испанию.
В аэропорту Мадрида Пабло как всегда взял в прокат машину, на которой семья Бустаманте и отправилась в отель. По дороге дети заснули на заднем сиденье и дружно посапывали. Марисса молчала и отсутствующим взглядом следила за пунктирной дорожной разметкой, превращающейся в сплошную белую линию.
- Что с тобой? – спросил Пабло у жены, обратив внимание на то, что она чем-то обеспокоена.
- Да так, ничего, - она оторвала свой взгляд от созерцания асфальта и посмотрела на мужа.
- Ничего? – Пабло явно ей не поверил.
- У меня какое-то нехорошее предчувствие. Нам, наверное, не надо было сюда приезжать. Мне кажется, что что-то должно произойти.
- Что может произойти?
- Не знаю, - ответила она и, немного помолчав, добавила: Веди машину аккуратнее.
- Я всегда вожу аккуратно, не беспокойся. Все будет хорошо, ты просто устала.
- Да, пожалуй, - Марисса грустно улыбнулась.

Наконец они приехали в отель. Пабло взял на руки сонную Марианиту, а Марисса – Дани, и все четверо зашли в холл.
- Здравствуйте, мы заказывали номер на имя Бустаманте, - сказал Пабло, подойдя к ресепшену.
- Минуточку, - ответил служащий, проверяя это имя по компьютеру.
- Ну и погодка у вас, - Пабло решил заполнить паузу.
- Да, дождь обещали очень сильный. В такую погоду опасно выходить на улицу, а тем более выезжать из города – повсюду горы, возможны оползни.
- Мы это учтем.
- А вот и ваш заказ – номер 215. Пожалуйста, возьмите ключи. Вас проводят до номера.
- Хорошо, спасибо.
Пабло развернулся и случайно столкнулся с каким-то мужчиной.
- Извините, - сказал Бустаманте, не придав этому происшествию большого значения, и уже отправился к стоящей неподалеку жене, как увидел, что она испуганно смотрит на кого-то за его спиной. И в этот же момент Пабло услышал голос портье:
- Здравствуйте, сеньор Аланис. Что-то Вас давно не было видно.
Но ответа не последовало. Хавьер успел рассмотреть и узнать того, с кем только что столкнулся, и теперь ждал реакции.
- Так вот куда ты сбежал, Аланис! – Пабло развернулся и теперь смотрел ему прямо в глаза.
- Бустаманте?
- Что? Неужели не узнал? А мы вот тебя помним, - сами собой руки Пабло сжались в кулаки. Вот он – человек, чуть было не испортивший жизнь Мариссе. Наконец-то появилась возможность ему отомстить.
- Мы? А, так там Марисса стоит? У вас еще и дети есть? Неплохо.
- Кто это, папа? – спросила Марианна, которую Пабло все еще держал на руках.
- Это наш с мамой старый знакомый, - ответил Пабло, опуская ее на пол. – Иди к мамочке, малышка. Нам с дядей нужно поговорить.
И он медленно начал надвигаться на Аланиса.
- Пабло, нет! – закричала Марисса, но поздно, муж ее уже не слышал, он бежал за удирающим от него Хавьером.

Аланис выбежал на улицу и кинулся к припаркованной неподалеку машине. Автомобиль Пабло еще не успели отогнать на стоянку, поэтому и он не потратил много времени на поиски транспортного средства, и уже через несколько секунд на одной из опустевших из-за непогоды улиц началась нешуточная погоня.
Пабло понимал, что Хавьер хорошо знает эту дорогу и сделает все возможное, чтобы оторваться. Вести машину было сложно: сильный дождь заливал ветровое стекло так, что дворники не справлялись со своей работой, ухудшая без того плохую видимость; на резких поворотах машину заносило. Было трудно справиться с управлением. Пабло радовался только тому, что на дороге не было других машин.
В кармане джинсовки зазвонил сотовый. Пабло знал, что это Марисса, поэтому решил ответить, чтобы она не беспокоилась. С трудом удерживая руль одной рукой, он потянулся за телефоном.
- Где ты? – услышал он взволнованный голос Мариссы.
- За городом, еду по серпантину.
- Пожалуйста, вернись. Не нужно было за ним гнаться, - Пабло слышал, что Мари плачет. – Оно того не стоит.
- Этого стоишь ты.
- Чего «этого»? Твоей жизни? Ты же знаешь, что за городом опасно в такую погоду. Вот откуда у меня было плохое предчувствие.
- Со мной все будет хорошо.
- А что ты будешь делать, когда его догонишь?..
Пабло не успел ответить. В трубке послышались короткие гудки – прервалась связь. Не удивительно, ведь повсюду горы. Тем не менее, он задумался над последним вопросом Мариссы:
«Действительно, а что я сделаю, когда догоню его? Изобью? Глупо. Это уже не изменит прошлое… Убью?..»
В этот момент автомобиль Хавьера сильно занесло. Машина начала крутиться на дороге, видимо водитель еще пытался ее выровнять, но в следующий момент она уже врезалась в ограждение, которое, не выдержав, сломалось. Автомобиль, за которым так долго гнался Бустаманте, полетел в пропасть…

Пабло затормозил рядом с местом происшествия и вышел из машины под проливной дождь. На обочине дороги, грязный и исцарапанный, стоял Аланис. В последний момент он успел выскочить из падающей в пропасть машины. Он понимал, что теперь убегать бесполезно, и замер на месте.
Два противника стояли в 5 шагах друг от друга.
- Доволен? – глядя исподлобья, спросил Хавьер.
- Вполне. Ты хотя бы не удираешь, как делал это всегда. Ты просто трус и подлец. Тебе даже не хватило смелости тогда, пять лет назад, разобраться со мной лично.
- Ха, тогда я нашел более изысканный способ мести.
- Изысканный?
- Я знал, что Марисса – твое слабое место, поэтому в него и ударил.
Пабло снова сжал руки в кулаки.
- А она – просто конфетка, - продолжал Аланис с сальной улыбочкой. – Что, жалеешь, что не ты первый ее поимел?
Бустаманте не мог больше сдерживать себя и набросился на Хавьера, повалив того на землю.
- Ты даже не представляешь себе, что натворил! Она хотела покончить с собой из-за тебя!
- Ой, я сейчас расплачусь. Но, вроде, все закончилось хорошо – она жива, а ты ей еще и двоих детишек сделал.
- Не смей трогать детей! – с этими словами Пабло ударил Хавьера кулаком по лицу.
- Что ты взбеленился? Не нужны мне ваши дети. Хотя девчушка симпатичная, а, главное, на тебя совсем не похожа.
Пабло испуганно замер и отпустил Хавьера, что позволило последнему развить свою мысль:
- А сколько ей? Ты уверен, что она твоя? Марисса – девчонка горячая, все может…
- Заткнись! Заткнись, сволочь! – Пабло вывели из себя его слова. – Ты не знаешь, что говоришь. Я тебе никогда этого не прощу!
- Этого? Чего «этого»? Уж не того ли, что это моя дочь?
По выражению лица Пабло Хавьер понял, что попал в точку.
- Она не твоя! Никогда не была твоей и не будет!
Пабло снова набросился на Аланиса с кулаками, но, увлекшись, не заметил, как тот, убрав руку за спину, вытащил оттуда нож.
Секунда, и на боку Бустаманте появился глубокий порез от стального лезвия. Он схватился руками за рану и отступил назад. На мокрой голубой рубашке разрасталось кровавое пятно.
Довольный собой Хавьер поднялся с земли:
- Черт, а у тебя сильный удар, - сказал он, касаясь своей челюсти и вытирая хлынувшую из носа кровь. Но было видно, что он доволен. - И тут ты не успел, Паблитто? – Аланис явно наслаждался своим превосходством. – Здесь никто тебе не поможет. Ты истечешь кровью и умрешь, а я вернусь в город и найду Мариссу. Как думаешь, она вернется ко мне?
- Ты ненормальный, - процедил Пабло сквозь зубы. – Не смей к ней приближаться!
- А тебе не все равно? Лучше бы о себе подумал, помолился перед смертью.
- Мне незачем. А тебе никогда не оправдаться в своих преступлениях.
- Не твоя забота.
Хавьер ударил Пабло кулаком в живот, отчего раненый бок словно облили кипятком. Бустаманте согнулся пополам и упал на мокрую землю.
- Прощай, Пабло. Надеюсь, мы никогда больше не увидимся, - самодовольно произнес Хавьер и направился к стоящей у обочины машине.
Мотор зарычал. Машина развернулась на дороге и отправилась в сторону города. Не в силах подняться, Пабло провожал взглядом удаляющийся автомобиль.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», - уже в который раз услышала в трубке Марисса.
Продолжая нервно ходить взад-вперед по комнате, она захлопнула в руке раскладушку. Сердце тревожно колотилось в груди, руки тряслись.
- Мама, - сонным голосом произнесла вышедшая из соседней комнаты Марианита.
Марисса бросилась к дочке и, опустившись перед ней на колени, чтобы быть наравне, спросила:
- Почему ты встала? Иди спать, малышка.
- А где папа? Куда он ушел с тем дядей? Когда он вернется?
Мари крепко обняла девочку, чтобы та не заметила ее волнения:
- Он скоро придет, маленькая, скоро. Ты иди спать, а когда проснешься, он уже будет рядом. Хорошо?
- Хорошо. Я люблю тебя, мама.
- Я тебя тоже люблю. Крепко-крепко.
Марисса чмокнула дочку в щеку, и та ушла.
Становилось страшно. За окном было темно из-за затянувших небо туч. Время приближалось к семи, но казалось, что солнце уже давно покинуло этот город и никогда не вернется.
Мари снова набрала заветный номер, но в очередной раз услышала одну и ту же фразу – «Вне зоны действия сети». Тогда она позвонила 911.

Красные огни удаляющейся машины расплывались и казались похожими на два светящихся красным глаза.
Внезапно послышался гул, не похожий на раскаты грома. Казалось, он вырывался откуда-то из-под земли, заставляя в ужасе сотрясаться все вокруг.
«Оползень», - только успел подумать Пабло, как увидел, что удаляющиеся огоньки неестественно закрутились и погасли, скрываясь в черно-коричневой массе. Только порывистый ветер донес протяжный гудок клаксона, который скоро оборвался. И снова все затихло.
Пабло повернулся и лег на спину, подставляя лицо крупным и частым каплям холодного дождя, ритмично стучащим по коже.
«Вот и всё»…

Марисса не спала всю ночь. От Пабло не было вестей, а хуже ожидания нет ничего. Ноги уже прошли десятки километров, ходя взад-вперед по ограниченному пространству комнаты. Мари устала и села на кровать. Организм, истощенный долгим перелетом и переживаниями последних часов, требовал отдыха. Сама того не заметив, Марисса погрузилась в беспокойный сон.
Её тела касались нежные мужские руки. Шаг вперед – два на месте. Они танцевали вальс. Внутри все радовалось и пело от счастья. Хотелось не открывать глаза и сосредоточиться на других чувствах: на приятных звуках музыки, на ласковых прикосновениях к обнаженным рукам, на поцелуе, таком сладком и желанном…
- Теперь ты – моя жена, Марисса, - произнес бархатистый мужской голос. – Теперь ты – моя!
Утопая в наслаждении, Мари открыла глаза, но увидела совсем не того, кого хотела видеть. Она была в объятиях Хавьера, а он повторял: «Ты моя! Теперь ты моя!»
В ужасе девушка пыталась вырваться, но все ее усилия не приносили никакого результата. Вокруг было темно, казалось, что она одна, совсем одна во всем мире. Нет никого, кто защитит ее, кто спасет, а что-то удерживает, не пускает, сковывает все движения.
- Нет! Нет! Я не твоя! Пусти меня! Пусти!
И вдруг кто-то мягко и нежно коснулся ее лица, потряс за плечи, заставляя вырваться из плена кошмарного сна. Марисса открыла испуганные глаза и поняла, что спала. На нее обеспокоено смотрели небесно-голубые глаза любимого. Пабло обнял свою жену и успокаивающе зашептал:
- Все хорошо, малыш. Теперь все у нас будет хорошо. Его больше нет. Я не отдам тебя ему, никогда не отдам. Ты моя хорошая, моя девочка, любовь моя, - он покрывал поцелуями ее лицо. – Ты не его, а моя, малыш, моя.
На душе стало спокойно и тепло.
- Я люблю тебя, - произнесла она, припав к груди Пабло и обнимая его за пояс.
Он тяжело вздохнул и вздрогнул. Марисса поняла, что это из-за нее и, отодвинувшись, посмотрела на мужа. Не застегивая, Пабло надел порванную окровавленную рубашку поверх опоясывавших его тело бинтов.
- Что случилось? – испуганно спросила Марисса, легко касаясь бинтовой повязки.
- Да так, царапина.
- Царапина? А откуда столько крови на рубашке?
- Не волнуйся, со мной все в порядке.
- А Хавьер? Это он тебя ранил?
- Он погиб.
- Как?
- Оползень завалил машину, на которой он хотел уехать.
- А как ты спасся? Что у вас там вообще произошло?
- За мной прилетел вертолет. Оказалось, кое-кто вызвал спасателей. Не знаешь, кто бы это мог быть? – с улыбкой спросил он.
- Это я. Я чувствовала, что тебе плохо и нужна помощь.
- Спасибо, малыш, ты меня спасла.
- Нет, это ты спас меня, окружив своей заботой и любовью. Если бы тебя не было, я бы умерла.
- Но я здесь и никогда тебя не оставлю.
Марисса снова обняла мужа, но теперь осторожно, чтобы не причинить боль, и коснулась его губ. Он ответил на этот поцелуй. Увлекшись, они не заметили, что в комнату вошли дети.
- Папочка, ты вернулся! – воскликнула Марианна, подбегая к Пабло.
Следом бежал маленький Дани, радостно лепеча и смеясь. Счастливый отец подхватил обоих ребятишек на руки и закружил по комнате, отчего они еще громче засмеялись.
- Осторожно, ребята, папе может быть больно, - строго произнесла Марисса, хотя ей тоже было весело.
После очередной вертушки, задорно хохоча, Пабло вместе с детьми упал на кровать, где сидела Мари. Все четверо обнялись.
Родные, любимые, самые-самые главные в жизни Мариссы люди были сейчас рядом. Они принадлежали ей, а она – им. И уже никто не мог этого изменить.
Н и к о г д а…

Ты моя! (1 часть) - by Лена

Мяф-Гаф — Sun, 29 Jul 2007 20:13:27 GMT

Статус: завершен
Размер: 20 страничек стандартного Word-а
Бета: сама себе хозяйка
Размещение: с моего разрешения
Пайринг: М/П
Жанр: Angst
Рейтинг: PG -13/T/
Дисклеймер: Крис Морена, как всегда
Содержание: читайте, и узнаете
Предупреждения: есть насилие, но не очень много.
От автора: возможно, вы уже читали этот фик. Но то была первая редакция. Советую перечитать - я добавила еще некоторые события.
E-mail: golubitskaja@mail.ru

Прошло уже полгода с тех пор как Марисса и Пабло стали встречаться непрерывно. Счастью обоих не было предела. Они упивались каждой секундой, проведенной вместе. Конечно, бывали за эти месяцы и ссоры, но их любовь пока выдерживала испытания на прочность. Эти двое были самой сумасшедшей парой в колледже, потому что только они могли так громко ругаться и так быстро и не менее громко мириться. Один поцелуй мог вынудить Мариссу простить любимому почти все, а ее прощающие поцелуи так нравились Паблитосу, что он готов был ссориться и мириться хоть каждый день.
Они любили друг друга, даже не зная, за что: за нежный взгляд, за красивые слова, за томные поцелуи? За все сразу! Пабло восхищала решительность Мариссы и ее чувство справедливости, она же ценила его за стремление быть самим собой, независящим от деспотичного отца, его власти и денег.
Вот уже полгода они встречаются, но их любовь все еще платоническая и не выходит за рамки целомудренных (ну, иногда и страстных) поцелуев.
Марисса нутром чуяла, что так будет не всегда, что вот-вот Пабло поставит перед ней вопрос о так называемой «следующей ступени» в отношениях, а попросту – о сексе. Нельзя сказать, что Мари не хотела близости с Пабло, наоборот, в последнее время она стала думать об этом все чаще и чаще. Но ее смущал факт непостоянства Пабло, а ведь девушка мечтала об одном-единственном мужчине в жизни. Именно ему она готова была отдать себя всю. К тому же возникало множество вопросов: «Боже, как же это будет? Что надеть, чтобы не показаться слишком вульгарной? Как вести себя в постели? - и, наконец, самый сложный – Как признаться ему, что я девственница?»
С самого первого дня в этом колледже она заслужила репутацию феминистки и мужененавистницы, знающей толк в ЭТОМ деле. Марисса и не пыталась изменить мнение окружающих о себе и даже подпитывала его сплетнями и вульгарными фразочками. Даже Мия в свое время спрашивала у нее совета. А теперь совет нужен ей самой. Но у кого его попросить? Несмотря на всю свою смелость и раскованность, Мари стеснялась разговаривать на эту тему с мамой. Что же тогда?
За этими мыслями и застал ее Пабло. Он сел за столик в кафетерии.
- О чем задумалась? – спросил он, привлекая девушку к себе и усаживая на свои колени.
- Да так, о своем, о женском, - ответила она, а затем поцеловала любимого в нос.
Он, казалось, был не совсем доволен такой кратковременной лаской.
- Мне кажется, в последнее время с тобой что-то происходит. Ты здорова? – заботливо спросил он.
- Да, милый, не волнуйся, все в порядке, - и, поняв, в чем оплошность, она поцеловала его в губы, удовлетворенно отметив, что он улыбнулся. – Пойдем в класс, а то скоро звонок, - проговорила она, прерывая поцелуй.
Обнявшись, они дошли до аудитории, и, только усаживая девушку на ее законное место (средний ряд, вторая парта), Пабло сказал: «После урока встретимся в подвале. Есть разговор».
«Началось», - отметила про себя Марисса.
Весь урок она обдумывала предстоящий разговор, не замечая пристального взгляда с последней парты. На нее уставился Хавьер. Его взгляд был жестким, острым и неприятным. Вот уже полгода он вынашивал различные планы мести Мариссе и Пабло. Когда-то светлое чувство к Мари, которое он принял за любовь, было отвергнуто и растоптано ею. Она променяла его на этого придурка, голубоглазого блондина, мэрского сынка Бустаманте. Они вместе издевались над его любовью, а потом еще подставили перед Лухан – одной из попыток мести.
Хавьер во всем винил Пабло, считая, что это он запудрил мозги Мариссе, поэтому теперь смыслом каждого дня для Аланиса стала месть сводному брату. Сегодня он решил забраться в подвал и, вытащив оттуда пару коробок с конфетами, подсунуть их Бустаманте, обвинить его в воровстве и опозорить перед всем колледжем. Эта подстава, конечно, была немного детской, но пока ничего более серьезного в голову не приходило.

В подвале было темно. Одна единственная лампочка горела так тускло, что даже стен не было видно. Но Хавьер знал, где буфетчик хранит запасы, поэтому направился в угол под лестницей. Внезапно дверь скрипнула. Хавьер испугался, что кто-то может его застать на месте преступления, поэтому спрятался в тени и притаился. Как оказалось, по ступенькам спускалась Марисса. Поскольку дверь в подвал была открыта, она подумала, что Пабло уже здесь. Девушка окликнула его, но никто не отозвался. Держась за стену одной рукой, чтобы не оступиться в темноте, она подошла ближе к единственному источнику света – к тусклой лампочке – и решила подождать.
Через несколько секунд в тишине она услышала шорох под лестницей. Любопытство девушки победило страх, и она уже собралась посмотреть, что создало этот шум, как дверь подвала резко распахнулась, впуская внутрь голубоглазого блондина. Марисса вздрогнула от неожиданности.
- Черт возьми, - выдохнула она, узнав Пабло. – Ты меня напугал.
- Извини, - ответил он, заключая девушку в объятия.
- Почему ты задержался?
- Я разговаривал с Мирандой. Он отменил наказание. Теперь нам не надо писать сообщение по искусству средневековья…
Пабло хотел сказать еще что-то, но не успел, так как Мари кинулась к нему на шею с благодарностями. Пабло жадно прильнул к ее губам, чувствуя, как внутри снова закипает желание обладать этой девушкой, дарить ей неземное наслаждение, лаская ее кожу и сливаясь телами в страстном порыве…
Увлекшись своими фантазиями, Пабло сам не заметил, как его руки скользнули под блузку Мариссы, и теперь поглаживали ее спину, поднимаясь вверх, к застежке лифчика… Но внезапно поцелуй прервался, а в грудь парня уперлись ладони девушки. Так не хотелось терять эту близость, поэтому Пабло, не открывая глаз, попробовал вновь коснуться ее губ, но давление в грудь усилилось.
- Ты, кажется, хотел о чем-то поговорить, - немного хриплым голосом произнесла Марисса, стараясь не смотреть в его глаза.
Момент был потерян. Пабло нехотя убрал руки с ее спины, и девушка отошла на шаг.
-Да. Собственно, я об этом и хотел поговорить. Марисса, - он взял ее за руку и поднес ее ладонь к своим губам. – Ты же знаешь, что я люблю тебя, - он коснулся губами ее ладони, отчего по телу девушки прошла мелкая, но приятная дрожь. - Мы вместе вот уже полгода. Тебе не кажется, что нам… ну… это… как бы… Ты понимаешь?
Мари забавляла его нерешительность, и, хотя она давно знала, о чем будет этот разговор, решила построить из себя дурочку:
- Нет, не понимаю. Говори яснее.
- В общем, я люблю тебя, Марисса.
- Это ты уже говорил.
- Я люблю тебя и… я хочу… тебя.
Девушка молчала. Пабло ждал ее реакции несколько секунд, но, не дождавшись отклика, решил переспросить:
- Мари? Почему ты молчишь? Ты боишься?
- Да, немного… То есть много.
- Но почему?
- Пабло, а что, если завтра ты решишь уйти к другой? Нам обоим будет тяжело, если сейчас мы сделаем ЭТО.
- Я никуда не уйду. Мне нужна только ты, маленькая моя. – Он снова привлек Мари к себе и поцеловал в губы. – Я уже миллион раз признавался тебе в любви. Неужели ты мне все еще не веришь, не доверяешь?
- Я верю, но…
- …но? В чем еще дело?
- Понимаешь, я еще никогда… - она стыдливо опустила глаза и прижалась к его груди, - никогда не была с мужчиной.
Она не видела, как добро и нежно он улыбнулся. Пабло взял девушку за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.
- Но ведь это же прекрасно! Марисса, девочка моя, я так хочу подарить тебе это наслаждение. Я буду твоим первым парнем, и что бы ни случилось с нами в будущем, ты запомнишь эту ночь навсегда. Я люблю тебя.
- Я не хочу, чтобы ты был моим первым парнем. – Она выдержала драматическую паузу, чтобы понаблюдать за реакцией Пабло, а затем продолжила с улыбкой. – Я хочу, чтобы ты был моим единственным.
Пабло подхватил любимую на руки и крепко, но нежно поцеловал.
- Так ты согласна? Ты готова? – решил уточнить парень, отрываясь от губ девушки.
- Да, да, Пабло. Я хочу тебя.
- Тогда давай встретимся в эту пятницу у меня. Я все устрою, приготовлю. Ну там ужин, шампанское… Ты любишь шампанское?
- Шампанское – это праздничный напиток. Ты что, решил отпраздновать победу надо мной?
- Нет. Не думай так. Я никогда не относился к тебе как к награде.
- Все равно. Давай я займусь организацией ужина. Дай мне ключи.
- Но я хотел устроить тебе сюрприз, - пробубнил Бустаманте.
- Я не очень люблю сюрпризы.
- Ну ладно. Держи ключи. Во сколько встретимся?
- В 7.
- Отлично, значит в 7, - и снова поцелуй.
- Ну ладно, пойдем, а то нас тут застукают. Выходим по одному. Я первая.
- Подожди, у меня нет ключа от подвала. Ты его открыла?
- Нет, он был открыт, когда я пришла. Я думала, что ключи у тебя.
- Странно.
Когда Марисса и Пабло ушли, Хавьер, наконец, вышел из своего укрытия. Он обдумывал все, что услышал здесь. Поставив украденную коробку на место, он достал ключ от подвала и пошел к выходу. В его голове прокручивался новый план. И если он удастся, Пабло будет очень плохо…

Почти весь следующий день Пабло и Марисса не виделись. Несколько уроков отменили из-за болезни учителя, поэтому Пабло проводил время с друзьями, а Мариссу с утра забрала Соня по каким-то важным делам. Мари уехала, не предупредив никого, потому что нашествие Сони Рэй не оставляет путей к отступлению.
К середине дня младшему Бустаманте порядком надоели разглагольствования Гвидо о том, как было бы хорошо сходить на дискотеку и подцепить пару девушек хотя бы для него, раз уж Пабло и Томас почти «окольцованы». Сейчас все мысли блондина были заняты лишь одной особой, которую он почему-то не видел весь день. Неужели все отменяется?
Когда Пабло подошел к своей комнате, то обнаружил записку в своем почтовом ящике. Она была от Мариссы: «Меня увезла Соня. Не уверена, что смогу отвязаться от нее быстро, поэтому давай встретимся в 8. Марисса».
«Странно, что она оставила записку в ящике, - подумал Пабло. – Она могла найти меня, чтобы сказать это лично или передать сообщение через подруг. Но что я удивляюсь? Моя Мари непредсказуема. В 8, значит в 8».

«Наконец-то Соня отпустила меня. Конечно, пришлось наплести ей про завтрашний экзамен, про то, как сложно к нему подготовиться. Надеюсь, Мия не соберется звонить сегодня домой и не сболтнет лишнего», - думала Марисса, сидя в такси, направлявшемся к дому Пабло. Нужно было успеть за оставшиеся 3 часа создать необходимую (читай – «романтичную») обстановку с кучей свечей, бутылкой белого вина и легким ужином из ресторана. Девушка бросила взгляд на часы – 16:05.
В 18:50 все было готово: вкусный ужин, вино, две свечи. Марисса надела красивое красное платье, которое купила по совету Мии уже давно, но еще ни разу не надевала – не представлялось случая. Девушка покрутилась перед зеркалом: не плохо!
Раздался звонок в дверь, и Мари поспешила открыть.
- Ты как раз во… - сказала она с улыбкой, и только потом увидела, что перед ней стоит не Пабло, а Хавьер. Улыбка сменилась тревогой. – Что ты здесь делаешь?
- Пабло не смог прийти и прислал меня, - ответил парень, бесцеремонно проходя в квартиру.
- Ты опять врешь! Что все это значит? – Марисса выходила из себя.
- О, свечи?! – он проигнорировал предыдущую фразу девушки. – Ты приготовила романтический ужин? Как мило…
Его издевки начинали раздражать Мари:
- Какого черта ты приперся? Убирайся отсюда, сейчас придет Пабло.
- Он не придет, - с этими словами Хавьер уселся на диван и с мерзкой улыбкой уставился на Мариссу.
- Не придет? – девушка пыталась осмыслить эту фразу. – Это все твои проделки? Что ты ему сказал?
- Я ничего ему не говорил. Это он рассказал все про тебя и сказал, что не любит заниматься сексом с девственницами. Они такие неопытные. Все приходится делать самому…
- Заткнись, я не хочу слушать твою ложь! - слова парня начинали пугать Мариссу.
- Если честно, - продолжал он назло ей, - я не понимаю Пабло. Невинные девушки так притягательны, так красивы, как ты. Ведь ты – одна из них?
- Это не твое дело.
Мари не нравилась сложившаяся ситуация, и она попятилась назад, к двери, чтобы скорее покинуть неприятное общество и разобраться, почему же Пабло не пришел. Но не успела она сделать и пары шагов, как Хавьер, до сих пор спокойно сидевший на диване, соскочил с него и схватил девушку, резко прижав к себе:
- Куда же ты? Мы еще не договорили.
- Отпусти!
- Почему? Неужели мои объятия хуже, чем объятия Пабло? А когда-то ты была моей девушкой. Помнишь?
- Я с отвращением думаю об этом, - с этими словами она умудрилась наступить каблучком на ногу не ожидавшего такого хода Хавьера и вырваться из его рук, но далеко уйти не успела, потому что он схватил ее за руку и снова притянул к себе.
- Ты куда-то торопишься? Останься здесь, со мной, - и он насильно поцеловал девушку, но она быстро прервала этот поцелуй и влепила Хавьеру пощечину.
Дерзкий, вызывающий взгляд ее темно-коричневых глаз разжигал страсть в парне, и он уже знал, что ни за что не отпустит ее сейчас, но его раздражала ее верность Пабло.
- Я не люблю, когда меня бьют, - процедил Аланис сквозь зубы и со всего маху ударил Мари по лицу так, что она не удержалась и упала на пол, а он смотрел на нее сверху, как на непокорную рабыню.
- Знаешь, я верил тебе, - продолжил он, наслаждаясь своим положением. - Я надеялся помочь тебе забыть Пабло, но ты сама этого не хотела. Ты использовала меня! Влюбила в себя и кинула.
- Ты знал, что я всегда любила его!
- Но ты дала мне надежду, а потом разрушила ее. Дальше – хуже. Ты играла на моих чувствах, чтобы разлучить с Лухан. А ведь тогда я хотел забыть тебя…
- Нет, ты хотел поссорить меня с подругой, и у тебя это получилось.
- Да, я был на тебя зол, но Лухан действительно начинала мне нравиться, а тут снова появилась ты. Я пережил твое предательство, хотя мне было нелегко. А потом началась эта волокита с темными делишками Серхио. И снова ты и Пабло оказались основными действующими лицами в разоблачении мера. А ведь он был моим покровителем. Мама так любила его. У нас было все – деньги, власть, семья. Но вы и это у нас отняли. Теперь мама одна и страдает.
- Она должна радоваться, что избавилась от этого изверга – Бустаманте, - Марисса вставила свое слово в исповедь Хавьера.
- Но она почему-то не рада. И я не рад. Теперь у меня только одна цель – отомстить тебе и Пабло. И я знаю, как это сделать.
Хавьер поднял девушку с пола и, снова крепко прижав к себе, начал целовать. Мари передергивало от каждого прикосновения его противных, влажных губ. Она старалась вырваться, но он держал ее слишком крепко и пытался отвести подальше от входной двери. Аланис резко развернулся и прижал Мариссу к стене, но не рассчитал силы, и она сильно ударилась головой. Он не обратил на это внимания, а девушка чувствовала, как перед глазами все расплывается, а где-то на затылке противно пульсирует. Видимо, она разбила голову. Мари боялась потерять сознание.
Не выпуская девушку из цепких объятий, Хавьер продолжал двигаться в противоположную от двери сторону, пока не наткнулся на стол.
- К черту ужин, - сказал он, сметая все со стола и разворачивая Мари так, что она ладонями уперлась в полированную поверхность.
Мариссе хотелось кричать, звать на помощь, но сильная боль в голове не давала такой возможности. Она могла только плакать.
- Ты готова заняться со мной любовью? – похотливо спросил Хавьер, и, не дожидаясь ответа, разорвал платье Мари. – Пабло никогда не забудет того, что не он стал твоим первым мужчиной, - удовлетворенно говорил он, стягивая с девушки трусики и заставляя ее шире расставить ноги.
Марисса не могла сопротивляться. Она услышала звук расстегивающейся ширинки и его слова: «Теперь ты навсегда моя!» - а через несколько секунд почувствовала резкую, нестерпимую боль и провалилась в темноту.

Мари не знала, сколько пробыла без сознания, но когда очнулась, в квартире никого кроме нее не было. Она лежала на полу, а вокруг была разбросана так и не тронутая никем еда. Рядом лежала погасшая свеча. Из глаз девушки снова потекли слезы. Не вставая с пола, она свернулась калачиком и попыталась накрыться обрывками разорванного платья.
Ровно в 8 к квартире подошел Пабло. Красивый, с цветами и улыбкой на лице, он надеялся провести вечер с любимой девушкой. Его удивило то, что дверь была открыта. Парень вошел внутрь, и сразу увидел лежащую у стола Мариссу. Швырнув цветы в сторону, он кинулся к любимой.
- Мари, Мари, - его голос срывался. – Девочка моя, что случилось? Что с тобой? – Пабло упал перед ней на колени.
- Ты опоздал, - тихо проговорила она.
- Но ты же сама написала мне записку и перенесла встречу на 8.
Марисса молчала. Только теперь Пабло понял, что она ничего не писала, что все это – ловушка, в которую они оба попались. Только сейчас он увидел, что ее платье разорвано, а ноги испачканы кровью. Теперь он понял, что здесь произошло.
- Кто это сделал? – сначала тихо спросил он. – Скажи мне, кто? – Пабло уже кричал. – Это Хавьер?
Заметив, как Мари вздрогнула от только что произнесенного имени, Пабло понял, что попал в точку. В нем закипала злость. Он уже собирался встать и сломя голову бежать на поиски этого негодяя, но Марисса схватили его за руку и тихо сказала:
- Не уходи.
- Но, Мари, мне нужно догнать его. Его нельзя так отпускать.
- Если ты его догонишь, то убьешь. А ты нужен мне. Нужен сейчас, как никогда, - и она, чуть приподнявшись, обняла его за пояс и влажным от слез лицом уткнулась в его живот. Она чувствовала, как напряжено было его тело, как выступил каждый мускул на его руках, на торсе. Парень готов был сейчас же бежать за обидчиком, но Мари его удерживала. – Не оставляй меня, - просила она.
Пабло не смог уйти. Хотя внутри все клокотало от ненависти к сводному брату, нежность к любимой девушке побеждала. Пабло обнял ее и стал укачивать, как ребенка, пытаясь успокоить, помочь пережить то, что произошло:
- Все будет хорошо, любимая. Слышишь? Теперь я с тобой. Я никуда не уйду. Я с тобой.

Они просидели так долго, несколько часов. Все это время Марисса молчала, но не засыпала, а все думала о чем-то.
- Он пришел в 7, - тихо и медленно начала она. – Я думала, что это ты, поэтому сразу открыла. Он сказал, что ты не придешь, что ты послал его вместо себя, потому что не любишь неопытных девушек.
- Подлец! Ты же ему не поверила, правда?
- Прошу, не перебивай меня. Я должна рассказать это, поделиться с кем-то.
И она продолжила:
- Он стал вспоминать, что когда-то я была его девушкой, упрекал меня, что я играла на его чувствах, когда разлучила его с Лухан. Потом обвинил нас в том, что мы засадили в тюрьму Серхио и лишили его покровителя. После этого он решил нам мстить… Он набросился на меня, и стал целовать, - из глаз Мариссы снова потекли слезы, и она начала всхлипывать. – Я… я пыталась вырваться, но он… он меня ударил. Я упала. Он снова схватил меня, и я ударилась головой о стену… я подумала, что разбила голову… Все расплывалось… А потом… он… он опрокинул меня на стол… и… платье… порвал… Я не могла… не могла вырваться, и он… - Мари зарыдала.
- Тише, тише девочка, - Пабло снова стал укачивать ее. – Я знаю, я все знаю. Прости, что я не пришел, не спас тебя. Прости, малыш.
Еще некоторое время они молчали, пока Мари не успокоилась и не притихла. Тогда Пабло заговорил:
- Нужно подумать, что делать теперь. Надо заявить в полицию, поехать в больницу, проверить, все ли в порядке. Голову ты не разбила, но будет большая шишка…
- Нет, я никуда не пойду.
- Но, Мари…
- Я не могу. Там начнутся расспросы, обследования… Я не переживу этого позора.
- Но его нельзя оставить безнаказанным, - противился Пабло.
- Бог ему судья… А я хочу вычеркнуть его из своей жизни и из памяти.
Марисса поднялась, стыдливо придерживая разорванное платье:
- Я пойду в ванну, - сказала она и ушла.
Пабло думал над ее словами. С одной стороны, он знал, что обратиться в полицию необходимо, а с другой, понимал, как тяжело Мариссе, как ей стыдно и больно говорить об этом с посторонними людьми.
Чтобы как-то отвлечься от этих мыслей, он решил прибрать в квартире: собрал разбросанную еду, расставил мебель. Марисса долго не выходила из ванной, и Пабло начал беспокоиться. Он подошел к двери и прислушался. Сквозь шум льющейся воды он услышал всхлипывания и постоянно повторяющиеся слова: «Я не твоя. Не твоя! Не твоя!! Не твоя!!! Не твоя!!!!»
Пабло ворвался в ванную комнату. Марисса сидела в ванне и с ожесточением терла свое тело грубой мочалкой так, что кое-где уже сочилась кровь через поцарапанную кожу. Девушка, как в бреду, повторяла одну и ту же фразу: «Я не твоя!», - поэтому даже не заметила, как вошел Пабло.
- Перестань, Марисса, - сказал он, отбирая у нее мочалку. – Перестань, ты делаешь себе больно!
Только теперь она заметила чужое присутствие и, посмотрев прямо в глаза Пабло, с надеждой спросила: «Я ведь не его, правда? Я ведь не его?»
У Пабло сжалось сердце. Не снимая одежды, он залез к ней в ванну и обнял. Так крепко, так нежно, пытаясь уберечь от всего мира:
- Нет, моя девочка. Ты не его, ты не его.
- Правда? – она снова с надеждой посмотрела в его глаза.
- Правда, - ответил Пабло, и почувствовал, что Мари прильнула к нему с той же силой, с какой он обнимал ее.
- Не оставляй меня. Никогда не оставляй меня, - попросила она, и Пабло знал, что не оставит.

Марисса вернулась домой, а Пабло – в колледж. Там он узнал, что Аланис забрал документы и уехал куда-то вместе с матерью, видимо, навсегда.
Соня переживала за дочку, спрашивала, что с ней случилось, но та сказала, что все в порядке, просто она очень устала и хочет отдохнуть. Ничто ее не радовало, она даже с Мией и Лухан почти не общалась. Только после посещений Пабло ей становилось легче. А он старался приходить каждый день и оставался всегда допоздна. Они запирались в комнате Мариссы, что настораживало Соню, и замолкали, пока сердобольная мамаша не начинала ломиться в дверь.
Уже неделю Мари не появлялась в колледже – Соня уговорила Дуноффа дать ей небольшую передышку перед предстоящими экзаменами. И уже неделю Марисса почти не спала. Только Пабло помогал ей уснуть, когда приходил, только в его объятиях ей было спокойно.
Но вчера он не смог вырваться из колледжа, а сегодня перевалило уже за середину дня, но его все не было. Марисса слонялась по пустому дому. Ее организм, измученный постоянной бессонницей, просил покоя, а сон не приходил. Точнее, Мари боялась, что, закрыв глаза, снова услышит эти слова: «Теперь ты моя!». Но нужно было уснуть так, чтобы все забыть, не видеть снов и ничего не слышать. «Такое состояние похоже на смерть. Может, я хочу умереть?» – думала девушка.
В Сониной комнате Марисса нашла баночку со снотворным. Она прочла инструкцию и выпила одну таблетку, пошла в свою комнату и легла в кровать. Сон не приходил. Тогда она встала и снова направилась за лекарством, только теперь выпила уже две таблетки…
Пабло весь день не находил себе места. На уроках он отсутствующим взглядом смотрел на пустую парту Мариссы, а на перемене срывался с места и мчался к директору, в очередной раз прося отпустить его. Пабло чувствовал, что нужен своей девочке. Но Дунофф был непреклонен, тогда парень решил сбежать. В этом ему, конечно, помогли Гвидо и Томас, устроившие целый спектакль перед охраной.
Наконец, Пабло добрался до дома Колуччи. Он позвонил в дверь, но никто не открыл, парень решил зайти через сад, надеясь, что там дверь открыта. Ему повезло, черный ход действительно был не заперт. Первым делом Пабло направился в комнату Мариссы, но ее там не оказалось. «Но она не могла уйти куда-то одна», - подумал парень, и решил поискать ее в других комнатах.
Открыв дверь в спальню Сони и Франко, он обомлел. Мари лежала на кровати, а рядом валялась баночка из-под снотворного. Пустая.
Пабло запрыгнул на кровать и испуганным, дрожащим голосом стал звать Мари, хлопать ее по щекам, пытаясь привести в чувства:
- Мари, Мари, девочка моя, очнись, прошу тебя, очнись! Что ты наделала?!
Он приложил ухо к ее груди – сердечко билось, что вселяло надежду, и Пабло продолжал трясти девушку. Через некоторое время она приоткрыла глаза.
- Вставай, Мари, вставай. Ты должна, - говорил Пабло, поднимая девушку с кровати и заставляя принять вертикальное положение.
- Я не хочу, - ныла она.
- Нужно, хорошая моя, нужно. Пойдем. Давай: шаг, еще шаг. Пойдем, пойдем.
Придерживая одной рукой девушку, другой он достал телефон и позвонил в скорую, которая обещала немедленно приехать. Но нельзя было тянуть.
Пабло затащил девушку в ванну, отыскал там стаканчик и, набрав в него воды, строго сказал:
- Выпей!
- Я не хочу, - услышал он в ответ.
- Пей! - и он почти силой влил в нее стакан противной теплой воды, а затем набрал еще стакан и повторил: Пей!
- Я уже пила.
- Пей еще!
- Я не хочу пить, я хочу спать. Оставь меня, - и она начала соскальзывать на пол, но Пабло опять подхватил ее.
- Нет, малыш, сейчас нельзя спать. Еще рано. Отдохнешь потом, а сейчас пей, пожалуйста.
Она послушалась. Пабло набрал следующий стакан и повторил требование.
- Я не могу больше, я сейчас лопну. Отстань от меня!
- Не отстану. Пей!
- Нет!
- Пей, а то я уйду от тебя навсегда!
- Нет, не уходи, - попросила она.
- Тогда пей!
- Ладно, - она выпила еще стакан.
Такими уговорами и упреками он заставил ее выпить литра три воды, пока ее не вырвало. Но и это его не остановило, он набрал еще стакан.
- Хватит, хватит. Я больше не могу пить, не хочу.
Однако Пабло каждый раз уговаривал ее выпить очередной стакан. Ее вырвало второй раз.
- Отпусти меня! Я спать хочу, - уже почти без сил проговорила она.
- Нет, не спи, прошу тебя, не спи!
Пабло не знал, что еще сделать. Мари начала оседать в его руках, тогда он вместе с ней залез в душ и включил ледяную воду. Девушка встрепенулась:
- Ты с ума сошел! Зачем ты меня сюда заволок? Я вся мокрая, мне холодно. Отпусти меня, пусти, я пойду спать.
Но Пабло держал ее крепко и никуда не отпускал. Мокрая одежда прилипла к телу. Вода была холодная, но он не чувствовал этого холода. Весь его организм был направлен только на одну цель – спасти Мари жизнь.
Когда приехала скорая, Мари засыпала каждые 30 секунд, поэтому Пабло тряс ее, приводя в сознание, или шлепал по щекам. Врачи забрали ее прямо из душа. Парень напросился ехать с ней в больницу. Пока девушку относили в машину, он схватил первые попавшиеся вещи Франко, чтобы позже переодеться, и поспешил следом.

Казалось, он вечность просидел в коридоре больницы. Сердце колотилось от волнения, а в мозгу прокручивалась одна фраза: «Она не может умереть, она будет жить! Она должна. Ради нас обоих».
Из реанимации вышел доктор. Пабло сорвался с места и кинулся к нему, осыпая вопросами:
- Как она? Она жива? Доктор, она жива? Скажите мне, что она жива!
- Успокойтесь. Все в порядке.
- О, Господи, - Пабло облегченно выдохнул. – Спасибо, доктор.
- Наша помощь почти не потребовалась. Вы все сделали сами. Если бы не вовремя сделанное промывание желудка, мы бы их потеряли.
- Их?
- Да. Вы разве не знали, что она беременна?
Пабло почувствовал слабость в ногах и опустился на стул в коридоре, а доктор продолжал:
- Срок у нее еще не большой, поэтому это чудо, что ребенка удалось спасти. Первые недели самые сложные. Вы отец?
- Что? – Пабло пытался переварить информацию. – А, да… я, - тихо ответил он.
- Поздравляю.
- Спасибо, - уже еле слышно. - Я могу ее увидеть?
- Сейчас она спит. Мы переведем ее из реанимации в обычную палату. Сутки она точно проспит, так что можете пока отдохнуть.
- Хорошо, спасибо.
Доктор уже собирался уйти, но Пабло его задержал:
- Подождите. Пожалуйста, не говорите пока никому про ребенка.
- Почему?
- Я сам.
- Ладно. А вы отдохните, видно, что вы сильно устали.
- Да, да…

Сидя в такси, Пабло никак не мог прийти в себя от этой новости: «Ребенок… Мало того, что этот козел Хавьер ее изнасиловал, так еще и ребенка ей сделал! Как будто издевается, не дает забыть его. Всю жизнь испоганил моей девочке. Она, бедняжка, наверно, ничего еще не знает про ребенка. Что будет, когда она проснется?»
От этих мыслей Пабло отвлек телефонный звонок. Он снял трубку:
- Пабло!!!!!! Наконец-то я до тебя дозвонилась!!!!! – это Соня билась в истерике. – Где Марисса???? Я пришла домой, а ее нигде нет. Она не с тобой?
- Не волнуйся, Соня, с ней все в порядке.
- Она рядом? Дай я поговорю с ней…
- Нет, она не рядом. Я сейчас приеду к вам и все расскажу. Ты только не волнуйся, - и он повесил трубку.

Новость, рассказанная Пабло, повергла Соню в шок.
- Но почему? – сквозь слезы спрашивала она. – Марисса всегда была живым, веселым и счастливым ребенком. Почему она решила покончить с собой?
- Действительно, должны быть какие-то причины, - вставила не менее взволнованная случившимся Мия. Она и Лухи приехали из колледжа сразу после того, как Соня позвонила и сказала, что Мари пропала.
- Ты ее не обижал? – строго спросила Лухан у Пабло. – Я не верю, что она могла вот так просто схватиться за таблетки. Она сильная и со многим может справиться.
- Нет, Лухан. Я виноват только в том, что не пришел вовремя, до того, как она нашла снотворное.
- Все равно ты молодец, Пабло, - сказал обнимающий Соню Франко. – Ты спас ее.
- Если бы я мог уберечь ее от всего плохого…
- Что ты имеешь в виду? – не понял его слов Франко, но Соня не дала Пабло ответить.
- Я хочу видеть ее! Хочу видеть мое солнышко!
- Мы сейчас же поедем к ней, дорогая.
- Марисса сейчас спит, и проснется только завтра, - предупредил Пабло.
- Ну и что. Я должна быть рядом с ней!
Соню ничто не могло остановить, да никто и не собирался, все понимали, что ей сейчас тяжелее всех. Франко поехал с ней в больницу. Девочки тоже собирались, но решили отложить визит до завтра, когда Мари проснется.
Колуччи посоветовал Пабло поспать и предложил остаться на ночь в комнате Мариссы. Парень не был против: на улице уже стемнело, а до квартиры долго добираться.
В этой комнате он был много раз, но впервые стоял здесь один, в тишине, не решаясь сдвинуться с места. В электрическом свете лампы даже ярко-оранжевые стены казались ему мрачными, тусклыми. Музыкальный центр с огромными колонками грустно молчал. Диски, аккуратно сложенные стопкой, ждали, когда хозяйка их послушает, а плюшевый мишка, сидящий на кровати, выглядел печальным, видимо, скучал по объятиям владелицы. Все в этой комнате ждало ее – Мариссу Пиа Андраде, веселого, радующегося жизни бесенка с рыжими волосами – но что-то подсказывало Пабло, что она никогда уже не будет такой, какой ее знали окружающие.
Как на святыню во всем этом одиноком царстве, Пабло лег на кровать, заправленную салатовым покрывалом с аляповатым узором, и уставился в потолок, ища там ответы на тревожащие его вопросы. Пабло все думал о беременности своей девушки. Он не сказал об этом Соне, потому что даже Мари еще не знала. Сначала нужно было рассказать ей. Но как? Она и так ничему не рада, а еще это…
Парень повернулся на бок и на прикроватной тумбочке увидел блокнотик с именем «Марисса» на переплете. Это был ее дневник. Пабло не удержался от соблазна и решил заглянуть в него. Последняя запись была недельной давности, в тот день, когда ничего еще не произошло, когда Мари была счастлива…
«Это должно произойти сегодня. Знаешь, дневник, я боялась, сомневалась, но теперь все прошло. Я ЛЮБЛЮ ЕГО!!! Я готова отдать ему всю себя, до конца, до последней частицы своей души… Фу-ты, как будто любовный роман пишу, но это то, что я чувствую на самом деле. Пабло, милый, любимый, хороший, родной мой человечек, сегодня я буду твоей. Навсегда… :-)»
Это была последняя запись. Пабло знал, что все получилось совсем не так, как она хотела, как мечтала. Отчасти он сам был в этом виноват. Почему он не почувствовал, не успел? Почему он поверил какой-то глупой записке? Не позвонил ей, не уточнил? Сам виноват!!!! А теперь ничего уже не исправишь…
От этих мыслей сердце защемило с новой силой. Из глаз потекли слезы. Только в одиночестве Пабло мог позволить себе заплакать, а перед всеми он должен выглядеть сильным, особенно перед ней. Теперь он – ее опора, ее соломинка, которая должна вытащить из пропасти. Ради нее он должен быть сильным, и эта сила перейдет к ней, поможет жить дальше.

12 часов Соня не отходила от дочери ни на шаг. Она все ждала, когда та проснется, расскажет ей все, поделится с мамочкой, как в детстве, всеми своими проблемами, от чего станет легче и спокойнее. Но Марисса спала слишком крепко.
- Соня, - в палату вошел Франко, - я принес кофе. Вот, возьми.
- Спасибо, - женщина вытерла снова накатившую слезу и протянула руку за горячим напитком.
- Как ты?
- Я в порядке. А она… моя крошка… Она даже не пошевелилась ни разу.
- Конечно, она приняла столько снотворного.
- С ней же все будет хорошо, правда? – Соня искала утешения.
- Конечно, дорогая, - Франко обнял любимую, прижав ее мокрое от слез лицо к своей груди. – Вот увидишь, уже завтра она снова будет радовать нас всех своим смехом, доводить своими выходками.
Сквозь слезы Соня улыбнулась.
- Это тяжело, когда дети вырастают, - проговорила она, зная, что собеседник поймет. – Еще вчера ты был для своего ребенка всем – родителем, другом, помощником. С твоей помощью он познал мир и стал таким, какой есть. А сегодня ты понимаешь, что у него есть свои тайны, свои друзья, свои проблемы. И ты для него уже не весь мир, а только часть его, уходящая в прошлое. А вокруг столько зла, от которого мы уже не можем оградить наших детей, потому что они отдаляются от нас, устраивая свою жизнь. Зачем она так быстро повзрослела, Франко? Зачем?
- Видимо, так должно было случиться.
- Но я этого не хочу. Я хочу, чтобы она была той крошкой, которую я укачивала перед сном, которой читала сказки на ночь, заплетала косички, - Соня дотянулась до Мариссы и погладила ее по голове. – Если бы можно было повернуть время вспять…

Смысл любви (часть 7) - by Jenny

Мяф-Гаф — Fri, 27 Jul 2007 18:24:43 GMT

Глава 5.
Два года спустя.
Марица поправляла растрепанную прическу, приглаживала измятую одежду и пыталась обновить немного смазавшийся макияж.
Томас, обняв ее за талию, наклонился к ее шее и поцеловал. Марица блаженно улыбнулась, но отстранилась.
− Долго пробудишь в Буэнос-Айресе на этот раз? – наблюдая за любовницей, спросил он.
− Нет! Завтра уезжаю. Меня вызывал директор по поводу плохого поведения дочери, – дразнящим голосом сказала Марица. – Но уже все проблемы решены, и я возвращаюсь в Рим. – Она подошла к нему и стала завязывать на нем галстук.
− Я скучаю по тебе!
− Я знаю, но что мне делать? Вести свои дела с другой страны просто невозможно.
− Я развожусь.
− О! – только и смогла произнести Марица, глядя на Томми округлившимися глазами.
− Она подала на развод.
− Я вижу в твоих глазах печаль!
− Не ерничай! Она уходит и оставляет Томми, он ей не нужен. Понимаешь? Она так просто может оставить ребенка! Кто же она после этого?
− Как оставляет?
− Ну она говорит, что будет к нему приезжать и забирать на выходные, но с собой не заберет.
− Почему? Этому должно быть объяснение. Она же всегда была хорошей матерью.
− Не знаю. Я... Я подумал...
− Я не знаю, о чем ты подумал, но хочу тебе заметить, через 7 минут закончиться урок и моя донельзя счастливая девочка прибежит прямой наводкой сюда, если уже не выскользнула из класса, так что давай немного приберем.
− Ты знаешь, завтра встреча выпускников. Будут все бывшие ученики всех выпусков EWS, – убирая вещи с дивана, сказал Томми.
− Ты вроде как меня приглашаешь?
− Вроде как.
− И во сколько?
− Все начнется в 16.00. И продлится до самой ночи, а то и следующего утра.
− Так заманчиво.
− Подумай. – Томас сел в кресло и собрал в стопку последнюю кипу бумаги. Именно в этот момент в комнату ворвалась Аврора, прыгая матери на руки.
− Мамуленька, как я по тебе соскучилась!
− Привет, сладенькая! – Марица непроизвольно повторила ту же процедуру, которую в свое время проделывала ее мать, когда приезжала к ней в колледж. То же пощипывание щечек, то же сюсюканье, те же поцелуи. – Как ты, куколка?
− Мам, я скоро начну пакостить специально, если ты будешь приезжать только при вызове директора. – Она поуютней прижалась к матери и блаженно вздохнула. – Мне без тебя плохо!
− Я тоже очень по тебе скучаю! – Марица целовала и прижимала дочь к себе, а Томас незаметно вышел из своего кабинета.
− Томми! – раздался радостный голос сеньоры Сони Рей.
− Сеньора Рей!
− Просто Соня. Я не старуха, чтобы меня так называли. – Чтобы ни говорила Соня, но годы всегда берут свое. С каждым новым оборотом земли вокруг солнца ее молодость угасала, но женщина не сдавалась и продолжала неравный бой с годами. Ей уже должно скоро стукнуть пятьдесят, а она все еще выглядит на тридцать пять с хвостиком, только хвостик все растет и растет. – Я пришла проведать сына и Аврору, а заодно поинтересоваться, как они себя ведут.
− Да как всегда! Они самое мое большое несчастье, особенно если учитывать, что Аврора сама по себе не так опасна, как Аврора плюс Фернандо. Он как специально подстрекает ее на такие ненормальные поступки! Ну подумать только – забаррикадировать дверь в столовую и кафе утром! И это только для того, чтобы отменили первый урок, к контрольной он, видите ли, был не готов! И какова логика! Мол, все голодны, и учиться, а тем более писать контрольные в таком состоянии просто невозможно. Или вот как она ловко выманила учителя математики из кабинета, а Фернандо притворился, что у него приступ какого-то там недуга, и бедная учитель с замиранием сердца тащила этого, извините кабана, в медпункт! Девчоночке всего двадцать два года отроду, училась вначале в женском колледже, а потом в женском университете, и к таким уловкам просто не приспособлена.
− Ну это уже ее недостаток.
− Сеньора Рей! – укоризненно воскликнул Томас.
− Знаешь, что Эскура, это ты сейчас такой умный, а вот всего десяток лет назад творил еще дурнее вещи, или тебе может напомнить Лулу? – послышался голос Бустаманте.
− А вот и защитник, – недовольно скорчился Томас.
− Здравствуй, Пабло! – искренне обрадовалась Соня. – Давно тебя не видела! Почему не заходишь в гости?
− Да все времени нет. Целыми днями в больнице.
− Да уж – работа. Аврора по тебе скучает. Вы с ней так подружились.
− Вот сейчас с ней и увижусь! Я пришел повидаться с ней и с Фэнни.
− Не советую, – покачал головой Томас.
− Почему? – Соне в последнее время не нравились отношения Пабло с Томасом.
− Марица приехала, по дочери соскучилась.
− Да ну?!
− Мариссита приехала! – тут же воскликнула женщина.

Марица сидела на диванчике в кабинете директора и прижимала дочь к себе. В последнее время она очень редко с ней виделась. Аврора все говорила, и говорила о себе, рассказывала как ей учеба, хвасталась достижениями, успехами в балете.
− А еще я подружилась с сеньором Бустаманте.
− С кем? – Марица, конечно, не могла запретить Пабло видеться с дочерью, но очень боялась того, во что это все может вылиться.
− Да, да, да, мы не миримся с его доченькой, но он не такой плохой, как мне показалось с самого начала. А это правда, что вы с ним учились в одном классе? – Аврора с любопытством заглянула матери в глаза.
− Правда. А насколько продвинулись ваши отношения?
− В смысле?
− Ну, он тебе что-то рассказывал о себе, обо мне?
− А что он может мне рассказать о тебе? – лукаво осведомилась непогодам смышленая девчонка.
− Ну, например, о том, что на третьем курсе я подложила ему под сиденья автобуса пиротехническое устройство.
− Нет такого не говорил, но говорил, что у вас были очень не простые отношения, что вы с ним очень много ссорились, что пели вместе в группе, что... – Аврора замолчала.
− Что? – Марица напряженно поддалась вперед.
− Что? – заинтересованно осведомился мужской голос. Резко обернувшись, Марица увидела Пабло.
− Что вы почему-то не мирили в школьные годы, – невинно закончила Аврора довольная тем, как разыграла мать, но очень настороженная ее непонятной реакцией.
− На это были свои причины, – холодно улыбнувшись, ответила Марица.
− Папа, папа, папочка! – в комнату влетела Фернанда и повисла у отца на руках. – Пап, мне мама написала, она скоро приедет. Правда, замечательно? – казалось, что Фернанда от радости заплачет.
− Угу, – не очень радостно кивнул Пабло, не сводя глаз с Марицы.

После этой короткой встречи, где они обменялись от силы парой предложений, Марица впала в депрессию. Пабло для нее, вообще, всегда был чем-то приносящим боль и разочарование, но в такой непосредственной физической близости и духовной отдаленности заставлял страдать еще сильнее. А вместе с ней страдал и Томас. Его так изводило ее неумение не думать о Пабло, что он был готов кричать. А потом просто сдался и после встречи выпускников, где все провели очень замечательный вечер, сказал:
− Я устал.
− Я тебя понимаю.
− Правда?
− Да. Я тоже устала. Устала от того, что тебя постоянно нет дома, что ты обо мне забываешь, что ты постоянно думаешь о ком-то другом.
− Пилли, послушай...
− Нет, это ты меня послушай. Я люблю тебя, а ты этим пользовался, но больше этого не будет. Нет! Сколько мы с тобой не виделись? Неделю? Ты хоть немного соскучился? Я просто хочу, чтобы ты сделал выбор: либо я, либо... не знаю, что там у тебя другое, но вот это другое и есть твоим вторым вариантом. Хочешь ко мне вернуться? Решай сейчас, я так устала, что давать тебе время на размышления не стану. А на то, чтобы решить, нужна ли я тебе, времени у тебя было предостаточно. Что ты выберешь сейчас?
− Хочу. Я хочу, чтобы у нас была нормальная семья.
− И больше никаких Мариц?
− Что?
− А ты меня совсем за дуру держишь? Вы с ней...
− Это у меня с ней, а у нее со мной ничего нет.
− Я тебя жалеть не стану. Я хочу, чтобы пожалели меня, хочу, чтобы ты понял – тебе будет тяжело найти со мной заново общий язык.
− Я постараюсь все исправить!
− Постарайся. Ты разрушал все больше года! А вот и Марица. – Пилар заправила за уши свои короткие волосы и улыбнулась вышеупомянутой. – Как тебе вечер?
− Хорошо, так давно всех не видела. Только голова болит.
− От чего?
− От усталости, я только что в туалете провела по телефону переговоры с японцами и заключила с ними устную сделку. А теперь не хочу больше ничего кроме как поехать домой прямой наводкой в Рим и заснуть в своей любимой постели.
− Уже возвращаешься домой?
− Не дождусь самолета.
− Удачной дороги! – Пилар протянула руку и улыбнувшись при рукопожатии. Она впервые победила!

Пабло не сводил с нее глаз. Она сияла и светилась радостью, улыбка и счастливый смех отличали ее от всех других. Вокруг нее образовалась такая притягательная аура, которая приковывала все взгляды к ней. Такой он не видел ее давно, они были счастливы, когда она была такой. Он потерял ее, когда сам сделал ее несчастной.
Консуэлло заметила, что за ней наблюдают и, подняв глаза, встретилась взглядом с Пабло. Неловко улыбнувшись, он отвернулся. Блондинка еще раз поцеловала дочь и, сказав ей что-то на ухо, подошла к Пабло. Стала перед ним и спросила о его чувствах к ней. Пабло ничего не ответив, опустил взгляд на пару мгновений и что-то для себя решив, сказал:
− А что я должен чувствовать?
− Не знаю. – Она невпопад улыбнулась и, тут же осознав, глупость своего поступка извинилась.
− Нет, тебе не за что извиняться. Это я перед тобой виноват.
− Ты просто не любил меня!
− Я виноват в том, что не сказал тебе об этом.
− Тебе оставалось только закричать это. Я же все понимала, но отказывалась верить.
− Фернанда, очень рада тебя видеть.
− Я очень по ней скучала! Там... мне ее очень не хватало. И тебя тоже. – В этот момент объявили новый конкурс, и выпускники зашумели, заглушив ответ Пабло. – Что? – Переспросила Консуэлло.
− Не обращай внимания! Хорошо, что ты вернулась. – Пабло обнял ее и поцеловал в макушку. – Ты снова с нами.

− Ой, извините. – Аврора случайно наступила на ногу одной очень красивой женщине и, извинившись, подняла на нее взгляд.
− Да ничего.
− Привет! – услышала она голос Пабло. – Ну как тебе праздник?
− Угу. – Аврора переводила взгляд с красивой женщины на Пабло и почему-то очень обиделась, когда увидела, что они держаться за руки.
− Что «угу»? – Пабло улыбнулся и, отпустив руку Консуэлло, протянул ее к Авроре, но девочка резко отпрыгнула. - Что с тобой?
− Ничего. Я маму ищу. Она стояла с сеньором Эскура и его женой, а потом куда-то пропала.
− А как она выглядит? Может, я ее увижу, – предложила блондинка, улыбаясь такой доброй и приятной улыбкой, что невольно вызывала к себе симпатию.
− Аврора!
− Что? – Она оглянулась на Флор.
− Тебя мама ищет.
− Что-то случилось?
− Да. У нее самолет через час.
− Уже? Где она, скорее!
− На стоянке, ждет тебя.
Аврора сорвалась с места и побежала так быстро, как только могла позволить толпа. Она увидела мать возле машины, а рядом с ней кто-то стоял. Аврора подошла поближе и узнала директора. Затаившись в тени дерева, она прислушалась к разговору.
− И это твое последнее слово? – Томас попробовал к ней прикоснуться, но его жест она остановила взглядом.
− Я думаю, что ты прав, и это надо прекратить. Я виновата! Господи, как же я виновата перед Пилар, перед твоим сыном, перед тобой...
− Она все знает.
− Я поняла. Она так смотрела и таким тоном...
− Если бы ты знала, чего мне стоит это решение.
− Я рада, что ты осмелился. Я никак не могла набраться сил! Уходи скорее, мне уже пора. – Она бросилась к нему, и они поцеловались.
− Я люблю тебя!
− Уходи...
− Люблю, так же как и раньше. Навсегда. – Он практически втолкнул ее в машину. Но никак не мог отпустить ее руку. – Стой... Я не могу тебя отпустить. Я передумал, я не смогу без тебя! Не отпущу тебя до тех пор, пока не верну это. – Томас протянул ей что-то в руке. – Возьми. Я не расстаюсь с этой вещью с того самого момента, как ты ее потеряла. Это последнее воспоминание. – Он передал ей этот предмет и, сжав ее ладонь, потянулся для того, чтобы поцеловать. Но она вырвала руку и, отрицательно покачав головой, рванула вперед, совсем забыв о том, что ждет дочь.
− Нашла маму? – спросила все та же красивая женщина, когда Аврора зашла в холл.
− Нет. Маму я не нашла... – и все так же мрачно она шла дальше.

***
Марица смотрела в окно и вытирала слезы. Она взяла отпуск. Большинство сотрудников пустили слух, что она умерла – им было легче поверить в это нежели в возможность отпуска Андраде.
− Что?
− Мне обидно, так больно, словно меня окунули в грязь. – Марица повернулась к собеседнику и попыталась унять непроизвольно надувшуюся нижнюю губку. Рука так и тянулась поправить волосы, дотронуться до своей любимой заколки.
− Прекрати, не то я разжалоблюсь.
− Ну... – Пробормотала она, показывая, что вовсе не отказалась бы от такого поворота событий. А потом снова расплакалась. – Ману!
− Ну ладно, ладно. – Он обнял ее и начал гладить по голове.
− Прости меня.
− За что?
− За то, что постоянно вешаю все свои проблемы на тебя.
− Они у тебя появляются крайне редко, но всегда глобальные. А в остальное время ты решаешь чужие проблемы и исправляешь чужие ошибки, и я - не исключение.
− Я пытаюсь быть хоть кому-то нужной.
Мануэль не ответил, понимая, что любой его выпад она парирует. Марица еще раз вздохнула и снова спрятала лицо на плече у друга. Мануэль обнял ее, и так они сидели, пока она не успокоилась.
В голове роились одновременно несколько мыслей, но:
− Тебе обидно?
− Да, и больно оттого, что я не могу быть счастливой.
− Подумай хорошо, ты рада тому, что Томас не с тобой?
− Не знаю. Если ему будет лучше без меня, то да.
− Это от чистой души? – Мануэль убрал волосы с лица подруги.
− Нет... Я хочу, чтобы он был счастлив со мной.
− А ты способна сделать его счастливым? Дать ему все то, чего он ждет, то на что он заслужил, то, что ему нужно для счастья?
− Нет.
− Почему?
− Потому что не достаточно сильно люблю его для того, чтоб все бросить и быть с ним. А ему нужно именно это! Милая женушка, куча детишек и все в этом роде...
− Теперь тебе легче?
− Нет.
− Тогда поплачь еще.
В этот момент зазвонил телефон, и Марица подняла трубку.
− Верни мне моего мужа! – завизжал голос в трубке.
− Мия?
− Да, Мия. Ты уже совсем обнаглела, я скучаю по моему Ману, Кандэле уже неделю не видит папу и, вообще, он не твоя собственность.
− Он мой самый ценный работник. – Ману вопросительно посмотрел на нее, но Марица сделала знак, что это не важно.
− Да?! Ты бессердечная! Он же тоже человек и ему тоже хочется отдыхать!!
− Ми, я от тебя устала...
− Дай сюда. – Ману отнял у нее телефон. – Что случилось, Мия?
− Она отказалась тебя отпускать?
− Нет, я еще не спрашивал.
− Не спрашивал? Да ты должен был уже приехать.
− Мий...
− И что мне теперь делать?!
− Мий...
− Я тебя спрашиваю?!
− Мий...
− И почему ты так со мной поступаешь, скажи?!
− Так дай же мне и сказать!
− Дай. – Марица отняла трубку. – Мий, перезвони через часик. – И отключила телефон.
− Мия - единственный человек, которому ты позволяешь повышать на себя голос, - заметила друг.
− Она просто так разговаривает.
− Ну да, конечно.
− Я так поняла, что она ждет тебя домой.
− Да.
− Ну тогда, вперед. А я пока поработаю, поплачу немного.
− Поехали со мной. Это же день рождения Кандэ. Ты её так давно не видела. Да и Аврора на тебя в обиде, ты ведь тогда с ней не попрощалась!
− Я подумаю об этом.

***
Пабло с любопытством наблюдал за метаниями друга по комнате.
− Я...
− Томми, я уже полчаса смотрю, как ты ходишь из угла в угол и раз двадцать услышал твое «Я» и «понимаешь». Соберись дружище! Что случилось?
− Я знаю того...
− Кого.
− Марица.
− Не понимаю.
− Я знаю того, с кем Марица...
− Кого ты знаешь, и какое к нему имеет отношение Марица... – Постепенно до Пабло дошло, и он непроизвольно сжал кулаки.
− Я...
− Кто?
− Я.
− Да хватит якать! Кто он! – Пабло вскочил с кресла.
− Я! Это я... Это действительно был я!
− Что? Я тебе не верю!
− Почему?
− Ты кого-то выгораживаешь.
− Зачем? Кого? Наконец-то, я осмелился, а ты мне не веришь?
− Ты не мог. Скажи, что ты не мог. – Он минуту смотрел на него, потом, вложив в свое действие все чувство, врезал Томасу в челюсть.
− Я должно быть заслужил.
− ... – Пабло, молча, отошел назад и, сев в кресло, начал рассматривать Томаса так, будто видел его впервые.
− Послушай, ты имеешь право злиться, но я больше не могу молчать.
− ...
− Пабло, прости меня, но я полюбил ее, а нет более слепого чувства, чем любовь. Я хотел рассказать сразу, как только это случилось, но она уехала, и мне показалось, что больше я ее не увижу, и смысла в этом нет, но она вернулась! Все так закрутилось, она, то не подпускала меня к себе на расстояние двух шагов, то буквально сама прыгала на меня, я сходил с ума от тех чувств, которые она во мне пробудила. Ревность, любовь, счастье, горе, - все вместе создавало такой острый коктейль чувств, что я кроме нее ни о ком не мог думать. Но она вновь уехала, уехала в тот момент, когда я думал, что уже все решено, когда я от счастья летал. Я звонил ей, просил вернуться, но... Там она нашла этого, как же его... Примо, да точно. Родила... И вот два года назад... Я сам себя за это ненавижу и понимаю, что не имел право рассказывать тебе об этом... Мне жаль, что ты ее тоже любил!
− Не тоже! Я любил ее в первую очередь! Это ты ее любил «тоже»! Но я не пойму, почему теперь?!
− Чтобы больше не поддаться искушению. Она вернется и снова как два года назад... Боже, я же потеряю Пилар и не переживу этого, но если она только позвонит мне – я побегу.
− Два года назад?
− Два года назад она пришла ко мне после выступления Авроры и до воскресенья прошлой недели мы с ней были вместе. Но... Она решила, что так не может дальше продолжаться. Что это конец! И я тоже так думал... Она не любит меня. Нет, любит, конечно, но не так, как...
− Как меня?! Ты же знал, всегда знал, что она меня любит больше, но не отпускал ее.
− Да ты сам виноват! Зачем ты спал с Анной, когда подрабатывал в той забегаловке?
− Я с ней только спал, не более! Она хотела меня, а мне нужна была работа!
− А Марица об этом узнала, ей «любящие» одноклассницы «случайно проболтались». А потом с Консуэлло. Это я уже недавно узнал, что у вас с Марицой была... Я бы сам тебя убил тогда. Ты бы ее видел! Такой испуганный взгляд, что меня до сих пор передергивает. Не было ничего умнее, чем прислать передать ключи от квартиры Консуэлло! И это для того, чтобы та сообщила, что Марица должна забрать оттуда все свои вещи! Ты идиот, Пабло! Неужели ты и вправду думаешь, что она после этого могла быть с тобой?
− Если бы не ты, мы были бы с ней вместе.
− Если бы не я, был бы другой.
− Я не хочу тебя больше видеть никогда!..
− Это взаимно!

***
Марица смотрела в насупленное личико дочери и пыталась понять, почему она так не рада ее видеть. На все попытки заговорить, она её игнорировала, на все попытки её обнять, она начинала съеживаться и выгибалась. Потом нахмурилась и расплакалась.
− В чем дело? Милая, ну скажи мне, может я смогу тебе помочь.
− Мам, Фернанда, это шпилькокопытное простейшее существо с врожденным катотоническим возбуждением, встречается с Фернандо!
− Кто?
− Сомбрано - дочка Пабло.
− Чья дочка?
− Пабло.
− А почему ты его так называешь?
− А почему мне нельзя его так называть?
− Потому что он чужой человек!
− Эскура тоже нам чужой человек, но это не помешало тебе целоваться с ним на парковке и клясться ему в вечной любви.
− Что?
− То мама! Я все видела и слышала!
− Милая...
− Ты предательница, Фернандо предатель! Как вы можете, оба?!
− Ну а Фернандо-то причем?
− Он - мой лучший друг встречается с той, которую и сам раньше призирал, кто он после этого? А ты! Ты, которая учила меня моральности и нравственности, прелюбодействуешь с директором школы, в которой я учусь!
− Но...
− Что? Тебе есть что возразить?
− Я его любила!
− А теперь не любишь? Теперь ты подумала и поняла, что больше не любишь! Чудесно! Фантастично! Как же это по-взрослому!
− Прекрати! Ты не можешь меня ни в чем обвинять!
− Могу! Моя мать ведет себя так, словно наглоталась галлюциногенов, а я должна молчать! Как же ты можешь, ведь он женат, ведь у него есть дети. Они же с женой с самого детства вместе. Ты же...
− Что я? Не имею права любить, так вот, я имею на это право. Я люблю его с самого детства! Еще с тех пор, как мы учились в одном классе!
− А как же папа?
− А что твой папа...
− Ты же любила папу! Как ты можешь любить этого человека с детства?
− Твой папа предатель и обманщик, который всегда изменял мне!
− Не смей!..
− Что тут происходит? – в комнату заглянул удивленный Пабло.
− Это семейный разговор! Оставьте нас, – повысила голос Марица, но увидев, как изогнулась бровь Пабло, как бы давая понять, что она его провоцирует, замолчала.
− Нет, не уходите, мне вот, не хочется оставаться одной в обществе предателей, мало чего от них можно ожидать.
− А что, собственно говоря, произошло? – Пабло оперся о парту и внимательно посмотрел на Аврору.
− Ничего особенного, обычное предательство.
− Аврора, перестань, это некрасиво!
− А красиво поступать так, как ты поступила? Нет! Вот я и учусь.
− Давай перенесем этот разговор на другой раз.
− Отлично! Вот в другой раз и увидимся... Мама! – Аврора выскочила из комнаты и так хлопнула дверью, что чуть не отвалилась табличка «Кабинет истории».
− Что ты уже натворила?
− Не твое дело!
− Ну конечно не мое! А оно может хоть иногда быть моим?
− Пабло, я так устала, у меня был тяжелый перелет, не мотай мне нервы.
− Отлично! И как ты до такого докатилась?
− До чего докатилась? – удивилась Марица, но Пабло уже вышел из кабинета, оставив ее наедине с самой собой. – Как я устала...

Аврора сидела на ступеньках и время от времени вздыхала и шмыгала носом.
− Не сердись. – К ней подсел Фернандо и протянул платочек. Аврора резко встала и пошла, сделав вид, что никого не заметила, но парень догнал ее. – Ты ведешь себя как ребенок! Так нельзя, мы же, в конце концов, друзья! Неужели это стоит того, чтобы так плакать?
− Пропусти! У меня проблемы, которые тебя не касаются и которые приносят намного больше переживаний, чем твоя свежевяленая модель и твои похотливые поползновения к этому еще, по сути, ребенку.
− Ты меня обижаешь специально или это тебе так плохо, что тебе хочется, чтобы и всем было плохо?
− Вот не трогай меня, и я не буду кусаться. Пусти, мне нужно побыть одной!
− Что случилось?
− Тебя это не касаться!
− Но мы же друзья, более того – я твой дядя!
− Да мне плевать, кто ты мне дядя или тетя... А другом я тебя своим больше не считаю и больше никогда не назову, ты же знаешь, если я сказала, то так и будет, так что лучше отойди, я не хочу наговорить еще больше такого, что тебя огорчит.
− Ну, раз ты не хочешь меня огорчать, то это уже хороший знак. Так чем я могу помочь?
− Нано! Уйди от меня – это лучшее что может сделать человек, которого мне противно видеть. – Она рванула руку и пошла дальше по коридору.
Фернандо растеряно смотрел ей в след, а потом, резко повернувшись на 180 градусов, пошел искать, на ком сорвать отвратительное настроение.
Аврора так углубилась в свои мысли, что и не заметила молодого человека, которого в последствие чуть не снесла.
− А осторожность – это, вообще, реально для этого учебного заведения? – возмутился парень. Аврора, у которой в момент столкновения прорезалась мысль извиниться, от возмущения забыла, как это, вообще, делается.
− И кто это тут подал голос?! О! Так это мистер – «я самый крутой перец в школе». Не путайся под ногами, не то затопчут. – И наступив, в придачу, ему на ногу, Аврора пошла дальше.
Потом, при встречах в коридоре, на школьном дворе они снова и снова ссорились, ругались, чуть ли не дрались... Потом ...

Глава 6.
Спустя два месяца.
Марица смотрела на Аврору, но не знала, как к ней подойти. Новость о том, кто на самом деле ее отец выбила девчонку из колеи. Большие голубые глазки наполнились слезами, губки задрожали, и личико скривилось, что предвещало только одно – истерика.
− Послушай... – Пабло постарался обнять дочь, но та очень красноречиво предупредила, что это не лучшая его мысль.
− Не подходи! Вы... Я вам не верю! Это что – твоя новая игра, да мам! Ты решила, что так интереснее!
− Перестань, послушай, сейчас я все тебе объясню...
− Не хочу больше ничего слышать, ты больше не моя мать!
− Не смей! – закричала Марица. – Не смей так со мной говорить, ты ничего не знаешь и не имеешь права говорить мне о том, красиво ли я поступила или нет!
− И не подходи ко мне больше! Я сейчас же позвоню бабушке, и она заберет меня.
− Фьоренца не имеет на тебя никаких прав, и она прекрасно об этом знает. Да не нужна ты ей, она думает, что ты единственный ребенок Примо, но это не так.
− Для меня и для нее так, и мы еще посмотрим... А ты, я считала тебя своим другом, а оказалось... В этом мире нельзя никому доверять!
− Стой! Аврора, я сказала...
Но Аврора выбежала из комнаты и, заливаясь слезами, бежала по коридору, пока не столкнулась...
− Ты вообще умеешь ходить, Андраде? – Он так и замер, глядя на нее в тот момент. Искаженное гримасой болью ее личико стало для него намного привлекательнее, чем то – надменное и непроницаемое, которое смотрело на него сверху вниз даже в самых незавидных ситуациях. – Что случилось? Тебя кто-то обидел? – Она вначале положительно, а потом отрицательно помахала головой и, залившись очередной порцией слез, спрятала лицо у него на плече. – Что...

***
Аврора все-таки простила матери все ее недосказанности и признала своего настоящего отца. Фернандо встречается с дочкой Пабло и вполне счастлив. Фернанда специально ради своего любимого постаралась найти общий язык с Авророй, но та все равно постоянно ее дразнила. Сама же Аврора отказалась возвращаться в Рим с матерью, и той пришлось отступить под мощным натиском дочери, Сони и Пабло.
Аврора помирилась с Фернандо и постаралась помягче относиться к сводной сестре. Через некоторое время она поняла, что живой и любящий отец намного лучше детских, овеянных дымкой, воспоминаний. И что сестра, даже такая глупенькая, не такое уж плохое явление, если подобный пример прямо у тебя перед глазами.
Личная жизнь Авроры пошла в гору: она встретила того самого, того единственного человека, с которым хочет прожить всю жизнь. Дерзкий, важный, эгоистичный, ну точная копия её отца, - таким был её любимый человек, тот, с кем, она впервые столкнулась и поссорилась, но забыть уже не смогла.
Марица же и Пабло постарались помириться, но это у них выходило вяло... Она не любила ни одного мужчину достаточно сильно, а Пабло не был достаточно сильным, чтобы суметь добиться ее. К тому же возвращение Консуэлло заставило его призадуматься, а Марица была увлечена Уго Андретти, который с каждым днем занимал все более значимое место в ее жизни…

P.S. Смысл и достоинство любви, как чувства состоит в том, что она заставляет нас действительно всем нашим существом признать за другим то безусловное центральное значение, которое, в силу эгоизма, мы ощущаем только в самих себе (В. С. Соловьев «Смысл любви»).

Смысл любви (часть 6) - by Jenny

Мяф-Гаф — Fri, 27 Jul 2007 15:20:10 GMT

***

Марица с удивленной улыбкой услышала приглашение в школу и не смогла отказать себе в удовольствии сравнить себя с дочерью. Пообещав приехать через двадцать минут, Марица села в машину и, сказав водителю маршрут, стала быстро делать звонки и читать документы.
Аврора так и знала, что кроха-блондинка постарается ей как-то ответить, но не ожидала, что все произойдет так быстро. Весть о том, что ее вызывают в кабинет директора, застала ее на выходе из душа. Она не спеша переоделась, причесалась и, пригладив складки на постели пошла в указанное место.
В кабинете она встретила ехидно улыбающуюся Фернанду рядом с высоким светловолосым мужчиной.
− Так это и есть печально известная Аврора? – без тени улыбки спросил мужчина. – Что-то ты долго собиралась.
− Со всем уважением, вам бы вряд ли понравилось, если бы я пришла в том, в чем вышла из душа, ну как раз в тот момент, когда меня сюда пригласили.
− Ну и характер! – возмутился блондин.
− А где собственно директор? – воинственно осведомилась Аврора.
− И, правда, – спохватилась Фер. – Мы же совсем забыли про дядю Томаса! – она сделала ударение на слове дядя и победительно улыбнулась.
− Что тут за шум? – вышел из кабинета Томас.
− А мы тут проблемы решаем. Мою дочь унижают и оскорбляют, а я не собираюсь молчать!
− Ты?.. Ты хоть знаешь, чья она дочь?! – запинаясь, спросил Томас.
− И чья же? – ничуть не смутившись, спросил парень.
− Ну, ты не представляешь, как вляпался.
− Да чья же она дочь?
− Моя! – входя в кабинет, оповестила весело Марица. – А что не так, Томми?
− Томми? – удивленно воскликнули девочки.
− А вы... – мужчина не договорил. Он стоял спиной к двери и не успел повернуться, но как только сделал это, сильно пожалел. – Марица?
− Пабло?! Что ты тут делаешь?
− Это ты что тут делаешь?
− Я с дочерью.
− Я тоже.
− Вы знакомы? – Попыталась вклиниться Фернанда.
− Да! – одновременно и грубо воскликнули родители.
− Откуда? – удивилась Аврора. – Мам, я тут очень устала и хочу отдохнуть. Давайте быстрее.
Марица достала телефон и, набрав номер, дождалась ответа.
− Алло! Ману?! Я тебе звоню передать, что ты труп. Можешь отделаться сильным испугом и парой переломов, если сейчас же приедешь в колледж... Да я узнала... Не выводи меня!.. Жду.
− Приятно видеть тебя через столько лет, – кивнул Пабло и посмотрел на Аврору. – Вылитая мать. Соне приходилось чуть ли не каждый день прибегать к Дуноффу для того, чтобы ее чадо не исключили из колледжа.
− Ну у меня были доброжелатели, которые помогали мне находить проблемы.
− Девочки, вы свободны, – тихо сказал Томас. – А вас я попрошу пройти в мой кабинет.
Марица зашла первой, за ней Пабло, а Томас остался присев на стол к Виктории. Она удивленно посмотрела на директора, но тот только поднес палец к губам и жестом пригласил выйти с ним из приёмной.
Андраде осмотрела кабинет и села в кресло директора.
− С детства об этом мечтала, – призналась она. Пабло хмыкнул и сел напротив.
− Ну и как ты поживаешь?
− Как все. Хорошо. А ты?
− Тоже нормально. Дочку воспитываю, работаю.
− А что сам воспитываешь или как?
− Или как!
− О?
− А ты? Значит, Андраде? Ну и как тебе супружество?
− Праздное любопытство?
− Ну что ты! – ирония просто била фонтаном из их уст. – Дети ведь не рождаются от святого духа.
− Уж точно не от духа и тем более не святого, – заверила Марица.
− Ха! А вот и документы ее. – Пабло поднял со стола папку с бумагами. – Итак, Аврора Андраде, год рождения: 29 января 2004 года... Не понял. На первом курсе же учатся 2005 года рождения. И...
− Это не важно. – Марица побледнела и вырвала у него папку.
− 2004 года, – повторил Пабло, о чем-то думая. – Марица!
− Что? – Она почувствовала, как у нее все похолодело.
− Если мне еще не совсем изменяет логика и память, то Аврора моя... моя... дочь.
− Что? – расхохоталась Марица. – Ты ошибаешься.
− Вот уж не думаю, – сверкнул глазами Пабло. – Спирито, как ты могла...
− А вот и я! – в дверях появился Мануэль. – Ну как проходит встреча двух враждующих кланов?
− Забирай документы Авроры, – сказала Марица. – Я жду тебя у нас дома. – Она вылетела из кабинета, чуть не сбив с ног Ману.
− Ману! – голос Пабло был не менее устрашающим. – А скажи-ка мне, пожалуйста, ты случайно не знаешь, чья дочь Аврора?
− Случайно не знаю. Также как и Марица, – улыбнулся во весь рот он и посмотрел на входящего в комнату Томаса. – Либо твоя, либо того другого, о котором она тебе говорила.
− Вы о чем? – Не понял Томас.
− Об отце Авроры. – Мануэлю почему-то понравилось, как побледнел Томас. Он уже давно хотел расставить все по местам, но никак не удавалось, а теперь такой случай подвернулся.
− Ты знаешь, кто тот другой? – наступал Пабло.
− Да, но даже под страхом смертной казни не выдам тайну, которую поклялся хранить. – Мануэль старался не смотреть на Томаса, но как тут можно отворачиваться, когда его товарищ так активно бледнеет, краснеет и страдает приступами удушья.
− Тогда ответь на такой вопрос: как по-твоему чья она дочь, моя, или того другого. Мне нужно твое мнение.
− Его - это мое мнение, – Ману действительно так думал и не нашел в себе сил соврать. Но реакция Томаса заставила невольно зауважать парня. Он успел взять себя в руки и теперь просто не подал виду, что разговор как-либо касается его. – Она на него похожа. Его глаза, его губы, его характер. Пабло, ты, конечно, можешь думать, что угодно, но это лишь мое мнение.
− Я намерен это проверить, – заявил Бустаманте. – И мне наплевать, что по этому поводу думает Марица.
− А как насчет того, что думает Аврора, – мгновенно посерьезнев, спросил Ману. – Ты не подумал, что ей это может прийтись не по душе, что это может ее травмировать?
− Все можно решить спокойно, поговорить с ней, объяснить, что к чему.
− Не делай поспешных выпадов. Подожди. Я поговорю с Марицой сам, и мы решим этот вопрос, но Аврору не трогай.
− Я тебя не понимаю, – вклинился Томас. – Почему Пабло не может с ней поговорить? Она росла без отца и должна обрадоваться его появлению.
− Думаешь? – приподняв бровь и гнусненько улыбаясь, осведомился Ману, отчего Томас конвульсивно шагнул назад.
− А что? Действительно, – поддержал Пабло. – Почему бы ей не захотеть увидеть отца.
− При условии, что ты отец, а я в этом сомневаюсь. И, вообще, не ввязывайтесь туда, откуда не сможете выбраться, – завелся Мануэль. Ему совсем не мечталось получить от подруги за то, что он лезет, куда его не просят. – Я завтра заеду за документами, а вы пока не спешите с решениями. Пабло, не трогай Аврору до тех пор, пока не поговоришь с Марицой. Все, я побежал за ней, не то неприятностей не наберешься.

Аврора расстелила постель и, взяв книгу по-английскому, принялась учить уроки. Она даже не успела прочитать двух строчек, как в комнату ворвалась Марица.
− Собирай вещи!
− Мам, что случилось?
− Мы возвращаемся в Рим.
− Что? Мам, да как ты можешь?! Ведь это все... Что случилось?
− Это очень важно! – Марица вытаскивала вещи из шкафа и бросала их на кровать. – Где твоя сумка?
− До тех пор, пока ты мне все не объяснишь, я с места не сдвинусь. Мама! Остановись!
− Ты будешь учиться в Риме, пусть не у этого учителя, но и у нас хороших преподавателей хватает.
− Мама, ты меня пугаешь! – чуть не плача сказала Аврора.
− Милая, мама знает, что делает.
− И что же ты делаешь? – в дверях показался Мануэль. – Пугаешь дочку без причин. Ну и что с того, что тут учиться дочка Пабло? Они могут и подружиться. Не переноси личные недоразумения на ребенка! То, что вы враждуете, не значит, что дети должны страдать. – Ману схватил ее за руку и, вытащив в коридор, закрыл дверь перед носом у Авроры.
− Что ты несешь? – рассердилась Марица.
− А ты что творишь? Зачем ты нагоняешь лишние тревоги на Аврору? Пойми, тебе не избежать встреч с Пабло, да и вообще, я не думаю, что она его дочь, – последнюю фразу он произнес на ухо и шепотом.
− Тихо! И почему ты так не думаешь? И какая разница? Не Пабло, значит, Томас!
− Перестань! Ты не имеешь права лишать ее возможности знать, кто ее отец.
− Ее отец – Примо Гоцци. И тебе известно, как она его любит, до сих пор.
− Не спеши. Поговори с Томасом, поговори с Пабло, а потом уже будешь думать, как поступать дальше.
− Почему ты не сказал мне, что у Пабло есть дочь?
− Ну ему я тоже много не рассказывал.
− И что?
− Так что твои секреты я должен от него скрывать, а если он попросит молчать – выкладывать тебе на блюдечке с голубой каёмочкой?
− А почему тогда мне не сказали, что тут учиться Бустаманте?
− У нее мамина фамилия. Это долгая история, у Пабло и спросишь, а сейчас скажи моей крестнице, что у тебя истерика закончилась, и что нет причин волноваться.
− Она не будет тут учиться.
− Подумаешь об этом завтра, на свежую голову. Не пари горячку – пожалеешь. Сегодня к тебе заедет Пабло, и вы с ним поговорите как взрослые люди.
− Я...
− Позволь мне хоть раз вмешаться. Если что не так – завтра соберете вещи и вернетесь в Рим. Поговори с ним.
− О чем?
− О том, как вы жили друг без друга. Вам будет, о чем поговорить.

Половина девятого, а Пабло все нет. Не пунктуально! Опаздывать на десять минут – перебор. Ну и что, что это не много. В нашем случае много!
Звонок в дверь.
− Привет. – «Мне кажется, или он постарел?»
− Привет. – «Неужели, это действительно она? Как изменилась... Но такая же маленькая!».
− Проходи. – «Как бьется сердце! Интересно, а ему слышно?»
− Прости, что опоздал. Пришлось успокаивать Фенью, она очень ранимая. – «Она мне хоть до плеча макушкой достанет?»
− Аврора может за себя постоять, но никогда первой не нападет, за это я ручаюсь.
− Она?.. То есть... как бы это сказать?
− Не знаю. Я много об этом думала, но не знаю.
− Как так может быть?
− А вот так и может. Будешь чай?
− А можно кофе? Крепкий и без сахара.
− Сейчас. – Она пошла на кухню, а Пабло огляделся.
− Большая квартира, но какая-то...
− Неуютная?
− Да.
− Мы тут только второй день живем.
− А зачем приехали?
− Аврора - балерина, она занимается балетом с трех лет.
− Расскажи мне о ней.
− Она самый замечательный ребенок в мире! – Улыбнулась Марица и, протянув чашку с кофе, пошла в зал. – И она совсем не похожа на меня. – Доставая огромный фотоальбом, она открыла его и стала показывать фото. – Она - сдержанная, внимательная, усердная. Иногда я завидую ее терпению и усидчивости.
− А кто это?
− Это Примо Гоцци. Мы с ним встречались.
− Он выглядит старше тебя.
− Почти на десять лет.
− Ого. Это и есть тот другой?
− Нет, я же говорила, что с тем другим ты знаком.
− И сейчас знаком?
− Да прекрати же ты вычислять! Я не скажу!

− Ну как ты не поймешь, что я не смогу быть счастливым, не будучи спокойным, а успокоюсь я только когда узнаю кто он. Я не прошу тебя просто взять и сказать его имя. Если он не трус, то пускай придет, и мы все вместе поговорим. Поговорим как взрослые люди. Не вини меня в том, что я не способен успокоиться, оставаясь в неведенье. Рано или поздно я узнаю кто он, я увижу вас, либо кто-то случайно проболтается и ты думаешь, что это для меня лучше.
− Я поговорю с ним. Для меня не проблема все тебе рассказать, но...
− Вы с ним сейчас встречаетесь?
− Зачем ты об этом думаешь?
− Это не дает мне покоя. Я каждый час только о том и думаю: с кем ты, что вы делаете, смеешься ли ты, когда он шутит, любит ли он тебя так же сильно, как и я...

Она вспомнила их беседу, произошедшую много лет назад и, вздрогнув, повернулась к нему лицом.
− А что теперь измениться? Что если я признаюсь? Ты успокоишься? Тебе станет легче? Ты перестанешь гадать? И что ты будешь делать дальше? Как поступишь?
− Я его убью! – это было сказано настолько серьезно, что Марица замерла в недоумении.
− Нельзя бросаться такими словами.
− Я не бросаюсь, я говорю честно – я его убью!
− За что? За то, что он когда-то любил меня? Или за то, что я отвечала ему взаимностью? Хотя не такой, какую он заслуживал...
− За то, что он не дал быть счастливой ни тебе, ни мне.
− Ты сам разрушил наше счастье, – встав с дивана, сказала Марица и, захлопнув альбом, поставила его на место.
− Как?
− Месть – это блюдо, которое едят холодным. Ты доказал, что это истинная правда. Я никогда тебе этого не прощу.
− Чего ты мне не простишь?
− Чего? Ты еще спрашиваешь? Так может ты уже забыл? Напомню! Ты использовал меня, нет, не правильно. Ты поиграл со мной. А на следующий день сбежал, а потом прислал свою девушку известить меня о том, чтобы я убиралась куда подальше и забрала с собой свои вещи. Тебе захотелось унизить меня? Получилось! Я же ненавижу тебя, неужели ты этого не понимаешь?
− Неправда. – Когда Марица вскочила с дивана, Пабло встал вместе с ней, но дослушав ее до конца сел обратно. – Не обманывай саму себя. Да, я поступил немного опрометчиво, но кто знал, что отец отправит именно Консуэлло передать тебе бумаги и просьбу забрать вещи? Ты можешь мне не верить, но все совсем не так, как тебе показалось.
− Ты тоже можешь мне не верить, но мне уже совершенно безразлично. Прощай Пабло! Если хочешь, то мы проведем анализы, но мне кажется, что не ты ее отец!
− Вот завтра мы поедем к врачу и все узнаем.
− Тогда до завтра.
− До завтра.

***
Аврора изучающе смотрела на мать, она не понимала, зачем её притащили в больницу.
− Мам, ты мне собираешься рассказать, что с тобой происходит?
− Не сейчас.
− Зачем мне сдавать кровь? Я же недавно проходила медосмотр.
− Это важно. – Наконец Марица соблаговолила повернуться к дочери лицом. – А потом сразу в колледж. Перестань нервничать.
− Я не нервничаю, я просто ничего не понимаю. Мам, я не люблю, когда ты от меня что-либо скрываешь.
− Поговорим позже, проходи, врач готов тебя принять.
Когда Аврора ушла, то через пару минут появился Пабло.
− Надеюсь, она тебя не заметила, – прошипела Марица.
− Даже если и заметила, то ничего страшного. Можно подумать она знает, зачем сдавала кровь.
Скорость, с которой представители лаборатории могут предоставить вам результаты на интересующие вас анализы, исчисляется количеством дополнительно потраченных средств, которые в последствие будут пущены на благое дело рукой не дрогнувшей. А еще близкое знакомство с теми, кто может обеспечить быстрое выполнение поставленной задачи.
Марица выложила приличную сумму, но не жалела. Результат предоставили, и она вместе с Пабло смотрела на конверт, в котором лежало их будущее.

***

«Что-то не так», – Аврора переводила взгляд с мамы на крестного с крестного на маму и ожидала начала разговора.
− Мам! Я жду этого страшного разговора.
− Золотце...
− Начало мне не нравиться!
− Милая...
− Ты меня пугаешь!
− Не перебивай! – гаркнула Марица и тут же извинилась за грубость.
− Крестный, что случилось?
− Мама тебе все расскажет, когда Вы приедете домой.
− Я уже месяц жду, что мне, наконец, расскажут о происходящем, но не сегодня. Я все еще сияю счастьем от того, что произошло. Я – счастлива! У меня все получилось и не хочу слышать ничего плохого! Не сегодня. Сегодня я стала одной из тех, о ком говорят – знаменитость, меня показали по телевизору и взяли интервью несколько журналистов. Я блистала на сцене и мне аплодировали стоя. Не хочу слышать ничего плохого!
− Я просто очень растроганна твоим успехом!
− Жаль, что папы не было рядом. Он бы за меня порадовался. Вчера звонила бабушка, сказала, что рада за меня.
− Какая?
− Которая Фьоренца.
− Ты общаешься с этой мегерой?
− Мам! Она моя бабушка и очень меня любит!
− Это она тебе сказала?
− Да.
− Удивительно. На меня она только рычит.
− Она винит тебя в его смерти, но, вообще, относиться к тебе с восхищением. – И немного помолчав, добавила:
− Папа написал все завещание на мое имя.
− Да?
− Да, но до моего совершеннолетия всем распоряжается бабушка.
− Милая, давай сменим тему разговора.
− Давай. Как тебе мое выступление? Ты так мне ничего и не сказала.
− Я в восторге!
− Правда?
− А как же иначе, ни одна балерина не сравниться с тобой. Ты – лучшая!
− Спасибо. – Девочка обняла мать, подмигнув молчавшему все это время крестному, но нахмурилась. «О чем они хотят со мной поговорить»?
− И часто ты с бабушкой общаешься?
− Прекрати ревновать. Я ей первая позвонила и после этого звонка мы с ней непрерывно общаемся.
− Я не виновата в смерти Примо!
− Я этого не говорила. Мам, ты чего так разозлилась? И, вообще, сама просила сменить тему. А то, что ты не любишь говорить о папе, меня очень обижает.
− Вот мы и приехали! – перебил Ману. Он заехал к Марице, чтобы забрать некоторые документы и еще раз попробовать отговорить ее от возвращения в Рим.
− Я пойду спать – устала, и настроение пропало, – сказала Аврора и под чутким надзором Амелиты пошла в дом.
− Ману, ну хоть ты помоги мне!
− Не могу! Ты сама все так запутала. А что я могу сделать?
− Убедить Пабло в том, что Аврора ему не нужна.
− Не стану! Более того, я бы ему посоветовал с ней сблизиться и стать настоящим отцом, а отец он просто отличный!
− Я знаю, какой он отличный отец! Вырастил такую ужасную, эгоистичную и...
− Дружелюбную и немного одинокую дочь. Причем сам, без чьей-либо помощи. Он сам менял ей подгузники, носился с ней по больницам и учил читать. Это он читал ей на ночь сказки и водил по выходным на аттракционы. Это он...
− Ах, ну прям идеал!
− Нет, не идеал, но как родитель он, прости, лучше тебя.
− Ману!
− Прости. Ты просто отдай мне заявку, которую поценило снабжение, мне нужно знать приблизительную стоимость закупки, а остальное...
− Их вынесет кто-нибудь. Пока.
− Пока.
Марица обижено смотрела на свое отражение в зеркале.
− Аврора! – громко позвала она. Перепуганный ребенок тут же прибежал к вопящей матери. – Милая, я плохая мать?
− Что? Ты так орала только из-за того, что выпила не достаточно много, чтобы тут же отключиться и не достаточно мало, чтобы не жалеть саму себя.
− Я - плохая мать. Была бы хорошей, ты бы со мной так не говорила. Не смей так со мной говорить! – Марица взяла телефон и, набрав зазубренный номер, воскликнула в трубку: – Ману! Ты не прав, я лучше, чем ты говоришь, а он - никудышний отец! Слышишь? И.. И не стану я тебя слушать. Пабло - плохой отец, и Авроре он не нужен, у нее есть я!
− Мам, ты что не в себе? – перепугано спросила девочка, присаживаясь на софу.
− А я не хочу говорить завтра, – расплакалась Марица. – И не надо приезжать, мне и самой хорошо! Лучший друг нашелся. Я себя плохо чувствую, мне тошнит! От предательства! Да ты! Ты предатель, как ты мог ему все рассказать? Что он сам догадался?
− Мама? – Аврора вырвала у нее трубку и, попрощавшись с крестным, строго посмотрела на мать. – Ты что в самом-то деле? Когда ты успела набраться? Ведь приехала трезвой?
− Не говори так с мамой... – расплакалась Марица.
− Да что с тобой сейчас говорить? Знаешь, я хочу спать, я очень устала.
− А я не хочу. Я устала от правил, которые я не нарушаю, я устала быть вечно права. Я хочу жить, как любая молодая женщина, я ведь еще молодая!
− Да кто спорит? Мам, ты просто устала и тебе надо отдохнуть от бесконечной работы...
− Точно! Я должна отдохнуть, развеяться. Так я и поступлю...
Марица еще что-то говорила себе под нос, но Аврора ее уже не слышала. Провожая растерянным взглядом, мать она только развела руками.
Запрыгнув в машину, Марица все же не решилась ехать сама – себе не враг. Быстро сказав водителю, куда ехать, она откинулась на заднем сидении и, прикрыв глаза, впала в воспоминания:

«Как бы ни стремился человек к самоконтролю, он никогда его не обретет. Это невозможно. Любовь – это не то чувство, которым человек повелевает, оно нами играет. Оно само знает, когда ему появиться на свет, а когда просто растаять», – пламенная речь Ману с трудом вспомнилась Марице, но это и не удивительно ведь в голове была такая каша.
Шикарный небоскреб в центре города не произвела на Марицу никакого впечатления, впрочем, как и в прошлый раз, когда она три недели назад влетала сюда впопыхах.
Очутившись перед его квартирой, Марица поняла, что хочет убежать... Она уже отвернулась и сделала пару шагов к лифту, как дверь открылась, и на пороге показался Томас с мусорным ведром в руке.
Они некоторое время смотрели друг на друга, и Марица, наконец, сказала:
− Я в гости...
− ...
− Наверное, не вовремя...
− ... – Ничего кроме удивленного взгляда.
− Ладно, я пойду. – Она сделала пару шагов назад, не отворачиваясь от Томаса. – Пока...
− Стой. – Слишком резко отозвался Томас, и Марице показалось, что он пожалел о том, что остановил ее еще до того, как произнес последний слог. Но она остановилась. Расстояние в пять шагов и... – Зайдешь? – Чуть смелее осведомился Томми и открыл дверь, приглашая ее зайти внутрь.
− Да.
Марица переступила порог и поняла, что осталась одна. Дверь за ней закрылась, и Томас явно остался с другой стороны. Нервно оглянувшись, она поняла, что и его супруги с Томми-младшим дома нет. «Боже, что я тут делаю? Беги отсюда, Марица, беги пока есть возможность!». Но ноги отказывались ей подчиняться, и она стояла как вкопанная, оглядываясь по сторонам. По истечению пары минут вернулся Томас и, никак не объяснив свое отсутствие, прошел мимо нее уже с пустым ведром.
Марица посмотрела на себя в большое настенное зеркало в прихожей. Как же она изменилась. От той девочки с волосами немыслимого цвета и одежде невероятного стиля не осталось решительно ничего. Сейчас на нее смотрела бизнес-леди в одном из самых ярких своих проявлений. Конечно, для того чтобы отпраздновать один из самых значительных дней в жизни своей дочери она немного приукрасила себя...
− Зачем ты пришла?
− Мне нужно с тобой поговорить. – Марица даже сразу не поняла, что этот перепуганный и дрожащий голос принадлежит ей.
− О чем?
− ...
− Ты хочешь говорить? Говори! Ну что же ты молчишь?!
− Не смей повышать на меня голос! Все, я передумала! – крикнула Марица и рывком бросилась к двери.
− Нет. – Томас схватил её за руку. – Ты хотела мне что-то сказать, а я хочу от тебя многое услышать. Так вот, первое, почему ты меня тогда оставила, и мне не нужна придуманная версия – правду! И второе, что ты от меня хочешь?
− Что?!
− И пожалуйста, по очереди! Я хочу знать, почему тогда, тринадцать лет назад ты уехала и отвергла все мои попытки быть вместе? Я хочу это знать, потому что понимаю, что ты тогда меня любила, и я не дурак, вижу, что и сейчас любишь, даже по истечению такого срока! Почему, Марица, почему?
− Потому что я была беременна, уже тогда, в Рим я приехала беременной, – ответила Марица после долгого испытания взглядом. – И я не была уверена, от кого.
− А сейчас ты знаешь, от кого?
− Знаю, от Пабло. И я родила ребенка, девочку, и назвала ее Авророй. А от тебя я ничего не хочу, просто до сих пор не могу победить не себя, не свои чувства! Я люблю тебя! Я, столько в жизни вытерпела, столько всего выдержала не для того, чтобы сейчас приползти к тебе и отвечать на твои преисполненные жалости к самому бедному несчастному себе вопросы. Но я здесь, я пришла! Я стою у тебя в прихожей и ненавижу саму себя за эту слабость, потому что уверенна, что даже если бы знала наперед, чем закончиться весь этот разговор, все равно бы пришла, все равно не смогла бы остановить себя...
− Замолчи, замолчи, не хочу слышать! Не хочу! – последнюю фразу он произнес по слогам.
− А я скажу, ты же просил. Да, я пришла к тебе. Пришла, потому что не смогла не прийти, не смогла! – Истерика стала плавно переходить в более серьезные формы, Марица уже успела запустить в Томаса свое саше и еще несколько вещей, попавших ей под руку. – Я хочу к тебе!
− Поздно, – спокойно и немного устало сказал Томас и сел на пол. – Теперь уже поздно.
− ... – Заплаканное и раскрасневшееся лицо Марицы изобразило полнейшую растерянность и испуг.
− Я не хочу, чтобы ты была со мной. Не хочу, мне нужен покой и спокойствие, мне не надо вот таких истерик и... Я же женатый человек! – его тихий голос заставил ее прийти в себя.
− Я знаю... – Марица, успокоившись, села рядом с ним.
− Я перед тобой ни в чем не виноват. Я был готов для тебя на все, но я тебе был не нужен! А сейчас мне не нужна ты. И я вовсе не жалею себя и вопросы мои не преисполнены жалости к себе. Я не хочу быть с тобой! И это ты себя жалеешь, это ты пришла ко мне с какими-то претензиями и замашками, на которые вовсе не имеешь права.
− Совсем никакого? – кокетливо переспросила она, стреляя глазками.
− Я тебя умоляю! – улыбнулся Томас, подыграв резкой перемене ее настроения.
− У тебя есть что-нибудь выпить?
− Есть коньяк, крюшон, ликер, бренди, виски, могу предложить мате.
− Виски!
− Значит, виски. Пошли в гостиную, а то в коридоре...
− О! Вспомнил о правилах хорошего тона?
− Прекрати рисоваться. Это тебе не идет.
− Протяните руку даме. – Вздохнула она и когда Томми подал ей руки, она подтянулась ему на встречу, специально притянувшись к нему вплотную. Посмотрела на его губы, облизнулась, медленно перевела взгляд на его глаза, изобразила полную невинность и хитренько улыбаясь, сказала:
− Я хотела этого, но надеялась, что не сделаю. Спокойной ночи».
− Не делай этого...
− Не могу...
Она положила его руки себе на талию и поцеловала.
− Не надо...
Оторвавшись от него, она снова посмотрела ему в глаза, конвульсивно вздохнула, прижимаясь еще плотнее.
− Не надо... – повторил Томас.
− Поцелуй меня, пожалуйста. По-настоящему, пусть в последний раз, но я должна это запомнить. Страстно, как в то время, когда у нас был шанс...
Он настолько резко приподнял ее и поцеловал, что она от неожиданности воскликнула. Но как только поняла, что происходит, тут же обхватила его шею. Все тело ныло от желания избавиться от одежды и прикоснуться к нему.
− Я люблю тебя, – Томас буквально срывал с нее одежду.
− Я тебя тоже, очень, очень люблю, – целуя каждый миллиметр его лица и шеи, выдохнула Марица. – Как же ты мне нужен!
− Я люблю тебя!
Он смотрел на нее уже больше получаса, она отвечала ему тем же.
Больше всего она боялась заговорить, он же боялся услышать то, что она хочет ему сказать на самом деле.
− Как долго это продлиться? – наконец спросил Томас.
− Я не хочу об этом думать. Сейчас мне просто хорошо, пускай это продолжается. Сейчас я твоя.
− У меня никогда не было тебя. – Девушка промолчала, предпочитая не развивать эту тему.

***
Марица крутилась возле зеркала, высматривая себя со всех сторон. Поправляла и без того безупречную прическу, разглаживая невидимые складки и обновляла макияж. Аврора с любопытством наблюдала за матерью.
− Мам, а что с тобой?
− Что? – она строго посмотрела на дочь. Последнее время Аврору очень настораживала эта ее новая манера общаться с ней. Появившаяся из ни откуда повышенная требовательность, серьезность во всех вопросах, где раньше можно было отшутиться, строгость порой перерастала в жесткость...
− Не обращай на меня внимания, а если не хочешь со мной общаться, то так и скажи, а не затыкай мне рот злобными взглядами. Я тебе ничего не сделала и на такое отношение не заслужила. Я еду в колледж, хотела просто поставить тебя в известность. Пока!
Марица, молча, провела дочь, взглядом не отобразив никаких эмоций.
Аврора зашла в свою комнату, весело обсуждая новую книгу молодого писателя с Флор.
− Знаешь Аврора, мне все еще не верится, что мы с тобой подружились.
− Придется поверить иначе... – ответила она, многозначительно улыбаясь и повернувшись к зеркалу, расколола волосы. Темно-рыжая копна рассыпалась по спине. – Как же мне хочется их обрезать!
− Не вздумай. Ты что? Это же так красиво. – Флор с энтузиазмом принялась расхваливать волосы подруги.
− Ой! Я совсем забыла, что у меня сегодня встреча с бабушкой.
− С какой?
− С Соней.
− Да? А ты не знаешь, твой дядя будет?
− Который Фернандо?
− Нет, который Ману! – передразнила Флор, обидевшись за то, что ее видят насквозь и не скрывают этого.
− В таком случае у меня есть для тебя потрясающая новость. Он упросил бабушку и дедушку перевести его в этот колледж.
− Серьезно? – у Флор от радости загорелись глаза.
− Вполне, – равнодушно ответила Аврора и тут же оказалась в объятьях донельзя счастливой Флор.
− Я не могу в это поверить!
− Придется. Кажется, завтра он, так же как и мы, приступает к занятиям в этом колледже.
− Кстати, Фэнни, похоже, тоже уже в колледже, – плюхнувшись на кровать, сказала Флор.
− Не может быть! Она что уже успела обновить гардероб?
− Рекорд! Это же надо так суметь вложиться в такие короткие сроки. И она, наверное, уже готова замучить нас новым еженедельным показом супермодной одежонки!
Ну а что может быть еще приятней, чем вместе с подругой перемыть косточки самой ненавистной однокласснице?!

Смысл любви (часть 5) - by Jenny

Мяф-Гаф — Fri, 27 Jul 2007 15:07:21 GMT

***
И как Соня пообещала, так все и произошло. Аврора быстро шла на поправку. А через три месяца вспоминалось прошедшее с грустной улыбкой. Правда, доктор Уно Андретти начал звонить и приглашать на свидания. Молодой человек старался завоевать внимание Марицы, но это у него не получалось. Марица, то училась, то работала, то занималась с дочерью, которая серьезно увлеклась балетом.
Марица очень серьезно следила за здоровьем дочери и ни минуты не оставляла ее одну. Она наняла целую кучу нянек, воспитательниц, преподавательниц и еще Бог знает, кого.
− У семи нянек ребенок без глаз! – посмеялась как-то Мия, но поделать было ничего нельзя. В конечном итоге они насчитали 12 женщин отвечающих за Аврору.
− А это не перебор? – Мануэль явно был обеспокоен такой реакцией Марицы на болезнь Авроры, о которой, кстати, молодоженам сказали, только, по возвращению из медового месяца.
− Нет. Если я не могу уследить за ней, если я такая плохая мать, то пускай мне в этом помогают.
− 12 человек?!
− Так будет лучше.
− Перестань казнить себя! Ей всего три года, ты ее избалуешь.
− Ману, я знаю, что я делаю.
− Будет поздно, когда заплачешь...

Глава 4.
Зима 2017 (я позволила себе смело заглянуть в будущее).
− А вот и наша куколка-балетница, выбражуля-сплетница!
− Крестный!
− Ну здравствуй, моя хорошая! – Мануэль легко подхватил Аврору на руки и, прокрутив в воздухе, поставил на пол. – Как поживаешь?
− Спрашиваешь! Я что просто так в Аргентину прилетела?! У меня через три месяца выступление в театре «Сан-Мартина».
− Да что ты говоришь?! – наигранно сокрушился Мануэль.
− Тетя Мия, он надо мной издевается! – пожаловалась девочка, увидев крестную, которая выходила из машины.
− Ну его уже не переделаешь! – поцеловав племянницу, сказала Мия. – А где твоя мама?
− У нее важный телефонный звонок. Сейчас подойдет.
− У нее они постоянно важные, – насупилась Мия. – Вы надолго?
− Года на два, – задумчиво сказала Аврора.
− На сколько?! – не поверил Мия.
− Может, чуть больше. Я буду тут учиться и заниматься балетом. В Буэнос-Айресе живет один очень хороший преподаватель. Он малоизвестен, но настоящий профессионал.
− И ты будешь у него заниматься? – спросил Ману, выглядывая в толпе аэропорта Марицу.
− Да.
− И сколько он берет за уроки? – Мия тоже уже переминалась с ноги на ногу, устало окидывая взглядом столпотворение.
− Денежные взносы практически несущественны.
− А где вы будете жить? – Ману начинал терять терпение.
− А я купила квартирку! – сказала Марица, появившаяся со спины.
− Привет! – одновременно воскликнули супруги Агирре и потянулись ее обнимать.
− Быстренько в машину и поехали к Соне! Как же я соскучилась по родному городу!
− А ты почему не говорила, что вы будете тут жить? – поинтересовался Ману, но Марица поняла, что он обиделся.
− Я хотела сделать вам сюрприз! – бессовестно соврала она. На самом деле она об этом просто забыла. В последнее время она была так занята, что ей и вздохнуть спокойно было некогда. А такие моменты, как перелеты в самолете, интервалы между совещаниями и время с двух ночи до пяти утра для нее были одновременно перерывами и выходными. Аврора частенько жаловалась на то, что мама уделяет ей мало времени, но она просто не могла себе этого позволить.
− Удалось, – поверила Мия.
− А где квартира? – серьезно спросил Ману.
− Не знаю. У меня адрес записан в адресной книге, но я еще там не была. Обустройством занималась какая-то фирма, но мой заместитель в Аргентине сказал, что там все в порядке.
− Ну раз так...

***
− Мамочка! – Марица обняла Соню.
− Мариссита, солнышко! – обрадовалась она. – Как я рада тебя видеть! Ты у нас остаешься на эти несколько дней?
− Нет. Мам, я купила тут квартиру и буду жить там.
− Как?! У нас и так мало времени...
− Не так уж мало, – вмешалась Аврора, которая только что вошла в дом. – Привет, бабуленька! Мы на два года!
− Аврора! Моя ж ты красавица, как ты похорошела... Что?! На два года? И мне никто ничего не говорил?
− Да мы сами только что узнали, – призналась Мия.
− А как же учеба? Аврора, где ты будешь учится?
− Я записала ее в наш любимый «Элитный путь».
− Но как она там будет заниматься балетом? – удивился Мануэль.
− Инес обсудила это с директором, и тот согласился отдавать спортивный зал под занятия сразу после окончания уроков.
− Кто такая Инес? – удивилась Соня.
− Одна из моих охранников, – отмахнулась Аврора, которой надоела чрезмерная опека.
− Охранников? – не поверил Ману.
− У нее три телохранителя: Инес, Цзянь и Амелита.
− Марица, у тебя паранойя, – серьезно заметила Мия.
− Как вам угодно! – не удосужившись даже обидеться, отмахнулась Марица и ответила на телефонный звонок. А потом, вообще, весь день висела на телефоне, решая проблемы, давая советы, ругая помощников, заочно увольняя нерадивых работников и принимая новый персонал. Напоминала о самом важном, делала замечания и просто занималась делами.

***
− А ты тоже тут училась? – спросила Аврора, не отпуская руки мамы и сердито оглядываясь на трех приставучих дамочек.
− Да. Вместе с твоими крестными, – ответила Марица, деловито оглядываясь по сторонам. Колледж очень изменился впрочем, он менялся каждый год, строго следуя последним требованиям престижа и моды.
− Тебе тут нравилось?
− Не очень. – Марица откинула назад слегка завитые черные волосы. Она сама очень изменилась. Некогда длинные волосы сейчас едва доходили до плеч. Деловой стиль одежды со временем сумел прижиться и в ее гардеробе. Строгий взгляд, целеустремленная походка, деловая мимика – она стала настоящей бизнес-леди. – Мне не нравились правила, и я их пыталась переделать.
− Получилось?
− Не успела! Умер отец, и я переехала в Рим.
− И встретила папу?! – Тут же оживилась Аврора.
− С Примо я познакомилась в Риме, – немного уклончиво произнесла Марица. Она так и не решилась сказать дочери, что Примо не ее отец. Даже когда сама познакомилась с Мартином Андраде и поняла, как это все больно и неприятно.
− Мам, мы теперь будем видеться еще реже, – тихо сказала девочка, останавливаясь. – У тебя много дел, а у меня постоянные выступления и занятия. Мам, ты звони мне почаще!
− Милая моя, все будет хорошо. Ты не о чем не волнуйся. На выходных ты будешь приезжать к Соне или ко мне, а я частенько буду заглядывать к тебе в будние дни.
− До встречи.
− Я к директору.
− А я в свою комнату. Мам! – окликнула она. – А куда этих девать? – Она со злорадством кивнула на телохранителей.
− Они будут по очереди за тобой присматривать. Им отвели комнату воспитателей.
− Что? Ну когда же это кончится?
Марица постучала в кабинет и, открыв дверь, увидела мило улыбающуюся секретаршу.
− Здравствуйте. Меня зовут Марица Андраде. Я к директору по поводу моего ребенка.
− Подождите минутку. – Она позвонила ему и, узнав, не занят ли он, пригласила Марицу войти.
− А когда-то я шла в этот кабинет как на каторгу.
− Что? – Не поняла молодая девушка.
− Не обращайте внимания. – Марица постучала, открыла дверь и вошла в кабинет. В кресле сидел еще молодой мужчина и, читая какие-то документы, жестом указал присаживаться. Марица, конечно, расстроилась, что не увидела Дуноффа, но и не особо надеялась его встретить.
− Минуточку. Я сейчас поставлю пару подписей. – Он черкнул ручкой и поднял голову. Они оба замерли. – М-Марица?!
− Эскура?! – Молчание затянулось, а потом Томас заговорил.
− Ты... И... – Он привстал и, не моргая, смотрел на нее. Потом громко сглотнул и подошел к ней. – Это правда, ты? – Чтобы это проверить, нужно было лишь протянуть руку и убедиться в том, что это не видение.
− Я. – Сделав шаг назад, кивнула Марица.
− Вернулась...
− Да...
− Зачем?
− ... – Марица опустила голову, пытаясь подобрать слова и унять судорогу, которая сжимала ее горло.
− К Пабло?..
− Нет!
− А я?
− А что ты?
− А я есть?
− В качестве кого тебе бы хотелось быть?
− В качестве кого? Не знаю, – в голосе Томаса появилась ирония и еще какая-то противная интонация, из-за которой Марицу начало знобить.
− Так зачем спрашиваешь?
− А мне интересно! Я хочу знать, зачем ты приехала после стольких лет, пришла ко мне и изображаешь изумление? Ты снова со мной играешь? Тебе ведь так легко это удавалось! Так зачем ты пришла ко мне?
− А я не знала, что увижу тебя здесь!
− А зачем же ты тогда приехала сюда?
− Я приехала оформить дочь в этот колледж, – сказав это, Марица вдруг растерялась.
− У тебя есть дочь? А как ее...
− Аврора. Аврора Андраде.
− И на каком курсе?
− На первом, – еле двигая губами, прошептала Марица. – А ты теперь директор?
− Да, – немного растерявшись, сказал он. – Ты же вроде в Рим уехала.
− Я ненадолго вернулась.
− А ребенок?
− И Аврора тоже. Мы тут два года проживем. А потом видно будет. Ей очень нужно пожить в Буэнос-Айресе, и я готова эти два года помотаться из страны в страну.
− Как ты?
− Замечательно! У меня все получается хорошо. А ты?
− Хорошо. – Отчаянно хотелось добавить еще хотя бы что-то, но ничего не приходило в головы, а вопросы, которые накопились, были слишком резкими и бестактными для первой встречи после стольких лет, и задавать их было бы полнейшей глупостью.

***
Аврора встретила в коридоре девчонку в форме и попросила провести в женское крыло.
− Ты новенькая?
− Да. Я – Аврора.
− А я Флор. Ты на каком курсе, на втором?
− Нет, на первом. А ты?
− Я тоже на первом, – улыбнулась она. – Но ты выглядишь старше.
− А я и есть старше. Я должна быть уже на втором, но из-за постоянных занятий танцами потеряла год.
− Ты занимаешься танцами?
− Да, я балерина.
− Круто! Слушай, так получается, это твои вещи вчера привезли!? Ты из нашей комнаты, – заявила Флор и повернулась лицом к Авроре. Она была невысокой, спортивного телосложения. Волосы темно русые, глаза болотно-зеленые. – Я тебя со всеми познакомлю.
− Хорошо. Буду тебе благодарна!
− А кто эти трое? – шепотом спросила Флор.
− Приступ паранойи моей мамочки, – так же шепотом ответила Аврора.
− То есть?
− Это мои телохранители. Но не волнуйся, скоро их тут не будет.
− Ясно, – кивнула Флор, и Аврора почувствовала, как она от нее отгородилась.
− Ты не пойми не правильно! Мама занимается бизнесом и часто все проходит не так гладко, как хотелось бы. Она волнуется и старается обезопасить меня, не замечая, что перегибает палку. Мне это самой не нравиться, но что я могу?
− А ты на стипендии или нет?
− Нет. Я бы не вытянула. Да и учиться мне некогда. Я постоянно занимаюсь танцами. А ты?
− Я на стипендии. Одна из немногих. Вот, например, это Майя, – Флор указала в сторону пробегающей мимо девушки, – она у нас одна из «элиты».
− Что это значит?
− У нас тут типа клуб такой. В нем всего четыре девушки, но все остальные страсть как хотят, туда попасть.
− И что же там такого особенного?
− Одежда от самых громких марок мира, самая дорогая косметика и вообще, все самое лучшее. А еще четыре красавицы, на которых даже старшекурсники заглядываются.
− И кто, кроме Маи, туда входит?
− Беатрис Окампо, но все называют ее Бет, Ана Мария Лафорет, Майя Агрет и пуп земли – Фернанда Сомбрано.
− И что в них такого особенного?
− А ты это увидишь уже очень скоро. Кстати, Фернанда младше нас всех на год.
− Подожди, я не пойму, она умная или до мозга костей модница?
− Она перепрыгнула первый класс в начальной школе. Просто всю программу она выучила с родителями. Хотели прыгать и через второй, но решили, что она сильно маленькая. Она хорошо учится. Она, вообще, исключение из всех правил. Попала в «элит-топ» благодаря исключительно и только своей внешности и манерам. Она из не очень богатой семьи и учиться на стипендии. Но одевается как королева и косметика у нее – многие позавидуют. А еще она очень красивая, но теперь у нее появилась конкурентка.
− Да? – без особого интереса протянула Аврора, разглядывая коридор.
− Флор!
− А вот и она! – заговорщицки улыбаясь, сказала она, указав на приближающуюся фигурку в бледно-голубых кофте-тоге и мини-юбке (поясе).
− Флор! Ты не знаешь, кто та новенькая с нашего курса? – перед Авророй предстала среднего роста, очень красивая девушка с большими голубыми глазами и светлыми-светлыми волосами до середины плеч. Фигурка точенная, черты лица – правильные. Красавица!
− Знаю. Вот. Это Аврора... А как твоя фамилия? – запнулась Флор.
− Андраде. Аврора Андраде, – протягивая руку, сказал она.
− Но... Ты выглядишь старше.
− Так оно и есть. – Расплылась в улыбке она.
− Меня звать Фернанда Сомбрано, – осматривая с ног до головы Аврору, сказала девушка. И то, что она увидела, ей совсем не понравилось. Маленькая ростом, фигура – идеальная, аристократическая рука, модный маникюр, длинные ноги, пухленькие губки, маленький тоненький носик, темно голубые глаза, опушенные длинными черными ресницами, длинные темно-рыжие волосы почти до колена слегка подвитые. – Будем знакомы, – нерешительно, о чем-то раздумывая, сказала она и ушла.
− И о том, что соперница у нее появилась, она уже знает, – усмехнувшись, заявила Флор.
− Ты о чем?
− О том, что ты теперь либо будешь в ее группе либо против нее...
− Я?
− Да. Ты очень хорошенькая и станешь либо подругой, либо конкуренткой. И первое и второе займет много внимания и нервов.
− Я не стану ей конкуренткой, мне просто некогда будет в этом участвовать. У меня в конце месяца выступление в театре «Сан-Мартина», и еще столько недоработок.
− Это твое дело, – махнула рукой Флор, но все же осталась при своем мнении. – А вот и наша комната, – улыбаясь, сказала девушка, впуская Аврору в «комнату». Это была не просто комната, а что-то поделенное на три стиля. Одна мини-комната была полностью заставлена и декорирована живыми и искусственными цветами. – У нас с Мануэллой разные взгляды на интерьер.
− У?
− Она – поклонник машин и скорости, а я – цветов и остальной растительности. Вот мы и поделили комнату на три части и устроили свои уголки, как нам хочется. У тебя тоже есть такое право. Тебе помочь разложить вещи?
− Ну что ты! Я сама. Но ты можешь посидеть и поговорить со мной.
− Сегодня выходной и в колледже почти никого не осталось, – присаживаясь на кровать Авроры, сказала Флор. – Но уже вечером все соберутся, завтра учебный день. А ты давно занимаешься балетом?
− С трех лет.
− Ого! А где до этого училась?
− В Риме.
− В Риме? Но зачем тогда сюда приехала? И если ты итальянка, то почему так свободно говоришь по-испански?
− Моя мама наполовину итальянка, наполовину венесуэлка, она очень долго жила в Аргентине и все наши родственники отсюда.
− А вы с родителями переехали в Италию?
− Ну не совсем. Мама училась в этом колледже, потому что ее родители развелись, и бабушка переехала в Буэнос-Айрес, она училась тут до тех пор, пока не умер ее папа. Тогда она поехала в Рим и там встретила моего папу. Они начали встречаться на руинах Палатинского холма.
− Как романтично! Но почему вы вернулись?
− Папа умер, когда мне было два года. Он попал под машину. А я в Буэнос-Айресе из-за того что: во-первых, меня пригласили танцевать в «Сан-Мартине», а во-вторых, что еще важнее, у меня тут будет один очень хороший учитель, который согласился со мной заниматься. Он, вообще, русский, но живет в Буэнос-Айресе.
− Ты переехала только из-за него?
− Вообще-то, да. Для меня балет – все! – Во время своего рассказа Аврора успела разложить вещи в красивый комод, выполненный из матированного стекла и украшенного тоже стеклянными рисунками в стиле барокко. Над комодом висело большое овальное зеркало, окантованное золотыми ангелочками. Выставив сверху на тумбочку некоторые предметы косметики, Аврора пошла к шкафу. Он был необыкновенно красивым и выполнен в том же стиле, что и комод.
− У тебя очень красивая и дорогая мебель, – сказала Флор, проводя пальцами по поверхности шкафа. – Когда ее вчера привезли, то я решила, что в нашем классе появиться еще одна «элитная сеньорита».
− А откуда ты знаешь, что я не такая?
− Потому что ты не задираешь нос.
− Спасибо! Ну, в общем, все, – сказала Аврора и сделала пару шагов осмотреться. – Завтра привезут некоторые аксессуары для полноты картины. Мне тут два года жить.
− Только два?
− Может чуть больше. – Аврора не призналась, что ее ждет возвращение в Италию, где она будет выступать в Милане, если все пойдет хорошо. А как иначе? Она обязательно станцует «Жизель» в Ла Скале! Только поднаберется опыта.
− А что ты будешь танцевать? Ты должна репетировать в самом театре.
− Балет называется «Легенда о любви» у меня партия Махмене Бану. Я буду репетировать в театре каждый вторник, четверг, субботу и воскресенье. А в остальные дни и время тут в школе.
− В школе? А где именно?
− В спортзале. Мама договорилась с директором.
− Тогда хорошо, – озадаченно кивнула Флор. – А я-то уж решила, что у тебя проблемы.
− Какие проблемы?
− Обычно после уроков там репетирует группа поддержки. И как они согласились отдать тебе помещение?
− Не знаю, – повела плечами Аврора и закрыла шкаф.

***
Марица осела в удобное сиденье лимузина и, зажмурив глаза, боролась с желанием забрать Аврору куда-нибудь в другое место. Томас Эскура – директор «Элитного пути». Да ей такое и в страшном сне не могло присниться. Хорошо хоть не Пабло Бустаманте. Томми... Пабло!.. Вот уж угораздило вспомнить. Когда она его увидела в этом кресле с таким перепуганным взглядом, то чуть чувств не лишилась. Ей очень не нравилось то, как сильно забилось её сердце от одного его взгляда. Неужели все с начала? Неужели опять будет мучиться из-за своих чувств к этому человеку.
«Сколько же тепла было в его взгляде! Как нежно звучал его голос! А как ласково он сжал мою ладонь на прощанье. Господи, ну неужели я его никогда не выкину из своей жизни?!»
Лимузин остановился возле дома Агирре, и Марица вылетела, как ошпаренная. Цель была одна: найти и обезвредить... или прикончить, а можно и просто поколотить супругов Агирре. В дверях ее встретила Кандэла. Родители ребенка, кажется, ждали ее появления.
− Ману, ты почему не сказал мне, кто директор колледжа?!
− Сюрприз! – перекривил недавнюю выходку Марицы Мануэль и, подняв на руки немного перепуганную Кандэ, прижал к себе.
− Ну и что тут такого? – удивилась Мия, порываясь еще что-то сказать, но Ману ее перебил.
− Ничего страшного. Он хорошо справляется со своими обязанностями. Пилар целыми днями сидит дома с Томми-младшим, а Томми-старший только и ждет конца рабочего дня и бежит к обожаемой жене и ребенку.
− Да, – кивнула Мия. – Они очень хорошо живут. Ты лучше скажи, что тебя так разозлило?
− Да так, – понимая, что не может высказать все при Мие, отмахнулась Марица. – Уже прошло. Не люблю чего-то не знать! А как поживает моя любимая племянница?
− Хорошо! – всплеснула руками Кандэ и, спрыгнув на пол, потянула тетю в свою комнату показывать новый домик для куклы Барби.
− А что будет, когда она узнает про Пабло... – протянула Мия, обнимая мужа.
− У нас стоят пуленепробиваемые окна. Все будет хорошо!
− Ой, не смешно...

***
Фэнья повернула голову и заметила, как в класс вошла Аврора. Она повернулась к подругам и «прошептала»:
− Девочки, а вы не знаете, как нужно учиться, чтобы не суметь перейти в следующий класс?
− Я не знаю как, но знаю, что интеллект должен быть просто нулевой, – кивнула ей в ответ Мая.
К счастью или, к сожалению, но Аврора так была занята рассматриванием одноклассников, что ничего не услышала. Зато услышали все остальные ученики. Ну а дальше сплетницы не успели ничего сказать, так как в класс вошла учительница, и начался урок географии.
− Вы наша новая ученица?
− Да меня звать Аврора Андраде.
− Очень приятно. Что ж присаживайтесь на свободное место и приступим к занятию. Сегодня на уроке мы будем говорить о странах Европы. Аврора, ты, кажется, европейка?
− Да. Я - итальянка.
− Может, расскажете нам немного о своей стране. Нам будет очень интересно.
− Если вы согласитесь подождать две минуты, я могу принести фотографии.
− Что ж, давайте поскорей. – И как только девушка вышла, она продолжила:
− А мы пока запишем тему урока. Итак...
− Простите, немного задержалась. – Аврора вернулась через десять минут и тянула с собой большой пакет. – Никак не могла найти, куда его положила.
− А что это?
− Фотографии. Мама очень любила путешествовать. И в возрасте трех лет я совершила кругосветное путешествие. Если говорить честно, то уже почти ничего не помню. Но когда смотрю на фотографии, то сразу вспоминаю. – Она улыбнулась и протянула стопку фотографий, завязанную шелковой лентой, учителю. – Это все Рим. – Сказала она и учитель стала медленно перелистывать фотографии и восхищенно покачивать головой.
− Насколько я знаю, Рим находиться на реке Тибр, – сказала Фернанда, привлекая к себе внимание. – Один из крупнейших центров туризма.
− Да. – Перебила ее Аврора. – Все так. Туризм действительно развит, и это не удивительно. В Риме находится очень много памятников культуры и архитектуры. Как, например, всемирно-известный амфитеатр Флавиев, пантеон...
− Я сейчас буду передавать фотографии, можно ведь? – перебила учитель.
− Да, конечно. Вот это замок Ангела. Особенное место для моей мамы.

Урок прошел очень оживленно и доказал только то, что Аврора – на редкость эрудированный человек. Учительница осталась ей очень довольна, а одноклассники обратили на нее внимание. После урока к ней подошла Фэнья.
− Я посмотрела на тебя сегодня и поняла, что ты подходишь для того, чтобы быть в нашем закрытом клубе.
− Что?
− Конечно, многое следует исправить и изменить, но, в общем, ты не безнадежна, а под моим чутким руководством станешь настоящей леди.
− И я должна быть польщена? – закусив нижнюю губу, в попытке скрыть насмешливую улыбку, спросила Аврора.
− Очень многие хотят попасть к нам, но для этого нужно быть способной, а большинство серые и не способные быть...
− Ясно, – наконец, позволив себе рассмеяться, сказала новенькая. – Я не собираюсь никуда вступать. Увидимся.
Фэнья стояла с открытым ртом и смотрела в след удаляющейся однокласснице. Тяжело вздохнув, она вернулась в класс. Ничего страшного. И не нужна она им нисколько! У нее совсем нет манер! Сегодня на репетиции группы поддержки она все расскажет девочкам.

В спортивном зале играла тихая классическая музыка. Фернанда удивленно посмотрела на подруг и дернула ручку, но дверь оказалась заперта. Тогда она постучала. Через пару минут дверь открылась, и на нее строго посмотрел седой мужчина.
− Что вам молодые леди?
− У нас тут репетиция, – заявила Мая, поправляя выбившуюся прядь светло-русых волос.
− У нас тоже, – сказал мужчина и, закрывая дверь, добавил. – Не мешайте, иначе я пожалуюсь директору. – И захлопнул дверь перед изумленными школьницами.
− Это я пойду жаловаться! – заявила Фэнья и пошла к кабинету директора.
− Сеньор Эскура! – хором кричали девочки и, перебивая друг друга, стали рассказывать о вселенской несправедливости с разрушительными психологическими травмами.
− Тишина! – воскликнул он, ничего, не понимая в этом крике. – Давайте по очереди. Что произошло?
− Мы как всегда шли заниматься, как вдруг обнаружили, что спортзал закрыт, а какой-то мужчина со странным акцентом выпроводил нас.
− Ах, да! – обхватив голову руками, промямлил Эскура. – Девочки, совсем забыл, теперь по понедельникам, средам и пятницам, сразу после уроков там будут занятия. Вам придется менять график.
− Мы? Но...
− Девочки, я очень занят. Приговор вынесен и обжалованью не принадлежит.
− Ну если мы не можем этого изменить, то давайте хотя бы посмотрим, кто отнял наш зал, – предложила Фэнья, остановившись в коридоре.
− Точно, – согласилась Ана Мария, и девчонки побежали к спортзалу. К сожалению, они так ничего и не увидели, но через два с половиной часа вышла Аврора с аккуратно заколотыми волосами и тот мужчина, что не впустил их.
− Так это она? – бушевала Фернанда. – И как ей только не стыдно! Мало того, что ведет себя как дура, так еще и тихонько, так что б никто не знал, отбирает у нас наше место!
− Это возмутительно.
− Давайте с ней поговорим!
− Давайте!
− Аврора! – окликнула ее Фэнья уже возле двери в комнату.
− Да?
− Ты – бесстыжая воровка!
− Что?
− Да. Ты за нашими спинами увела у нас спортзал! А может это у вас в Италии так принято? И как это называется? Мало того что у тебя полностью отсутствуют хорошие манеры, да еще и этот ужасный цвет волос, так ты еще и...
− Милая моя! – дрожащим от злости голосом перебила Аврора. – На себя посмотри. Мало того, что у тебя вместо волос проволока, зубы как у лошади, так ты еще и полной дурой оказалась. Не показывайся мне на глаза, малолетняя идиотка. Для больных олигофренией специальные заведения есть, посоветуй своим родителям тебя туда перевести. – И хлопнув дверью, скрылась в комнате.
− Я?! – плача, переспросила Фер и, достав телефон, быстро набрала номер. – Алло! Папа? Папа, приезжай поскорей, пожалуйста, папочка, я ... пап...!
− Что? – послышался голос в трубке.
− Папочка, – рыдая, кричала в трубку Фернанда. – Папочка, приезжай, пожалуйста.
Еще можно сказать молодой мужчина вошел в холл школы, и тут же ему на руки прыгнула умывающаяся слезами девочка.
− Папочка, она назвала меня дурой, идиоткой и олигофреничкой и посоветовала учиться в школе для умственно отсталых. А еще сказала, что у меня лошадиные зубы!
− Успокойся, маленькая моя. Кто это тебе сказал?
− Новенькая. Она только сегодня к нам перешла. Я с ней по-хорошему, даже предложила вступить в наш клуб. – При этом девчонка залилась новой порцией слез, видимо из-за воспоминаний о пережитом унижении. – А она посмеялась надо мной. Забрала спортзал у нас за спиной, а теперь еще и оскорбила.
− Ну не плачь. Сейчас мы с ней поговорим и все уладим. Хорошо?
− Я не хочу с ней говорить, я хочу, чтобы ее выгнали из колледжа. Папочка. Она меня так унизила.
− Как её звать?
− Аврора Андраде.
− Я сейчас попрошу Викторию вызвать ее родителей, и мы все решим спокойно. Хорошо?
− Хорошо, – обнимая отца, прошептала она, не переставая плакать.
− Виктория, – позвал он секретаршу. – Позвони, пожалуйста, родителям Авроры Андраде и пригласи их на встречу. Скажи, что на ее ребенка поступила жалоба.
− Хорошо, – удивленно кивнула девушка и, порывшись в документах, набрала номер.
− А ты, маленькая, пригласи Аврору сюда.
− Не хочу! Я боюсь оставаться с ней одна.
− Тогда попроси подругу.
− Хорошо.

-----------------------------7d7eaef20344 Content-Disposition: form-data; name="file1"; filename="" Content-Type: application/octet-stream

Смысл любви (часть 4) - by Jenny

Мяф-Гаф — Fri, 27 Jul 2007 14:59:19 GMT

***
− Аветин – второй из семи холмов. На нем проводил гадания Рем. В храмах Цецеры, Либеры и Либера, выстроенных у подножья холма, хранился архив народных трибунов. Аветин считался плебейским холмом, кварталом бедняков...

− Капитолий – самый крутой из семи холмов, укрепленная часть города. На одной из вершин холма был заложен главный храм Рима. Легенда гласит, что при основании храма в земле была найдена нетленная человеческая голова – знак будущего главенства Рима...

− Целий – холм, на котором царь Тулл Гостилий расселил завоеванных латинян. Он был районом доходных домов. После пожара был застроен особняками богачей...

− Эсквилин – пятый из семи холмов. Его достопримечательностью были сады Мецената – приближенного царя Августа.

− Квиринал – первоначально место обитания сабинян, соседей «палатинского Рима». Присоединился к Риму после обледенения римской и сабинской общин...

− Виминал – последний из семи холмов. Так же как и Квиринал первоначально был заселен сабинянами. Был присоединен к Риму вместе с Квириналом после похищения сабинянок.
− Откуда ты так много знаешь? – спросила Марица, дослушивая рассказ. Вот уже семь дней подряд она старалась найти время и встретиться с ним. Каждый из этих дней она проводили в экскурсии по семигорью. И к ее глубочайшему разочарованию он не сделал ни одной попытки заигрывать с ней. Все проходило так целомудренно!
− Мне это интересно, я об этом читал, узнавал и, вообще, каждый человек должен знать историю своего города, особенно если этот город – Рим. Кстати, Палатин, Аветин, Капитолий, Целий, Эквилин – горы, а Квиринал и Виминал – холмы. И первоначальный состав «семигорья» был совсем не таким. Он охватывал Палатин с двумя отрогами (Цермал, Велия), часть Целия и три возвышенности Эсквилина (Карины, Оппий, Циспий). Отсюда происходит древнейший праздник «Семигорье», справлявшийся в декабре. Частью города Рима были также холмы Ватикан и Яникул на правом берегу Тибра и северный холм Пинций. Но об этом я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. Тебе уже пора, – взглянув на часы, сказал Примо. Марица имела глупость сообщить, что в 16.00 ей нужно возвращаться домой, и вот уже было 15.35, и им следовало идти. – Завтра продолжим?
− Нет. Завтра я никак не могу.
− Жаль. Я проведу тебя?
− Если тебе не трудно, – согласилась Марица и почувствовала, как он взял ее за руку. «Ну это уже что-то!».
− Ты спешишь к Авроре?
− Да. Я оставила ее с няньками, а мне это не очень нравиться. Мы с ней и так мало видимся.
− Не доверяешь нянькам?
− А ты бы сильно доверял ребенка странным теткам викторианской эпохи?
− Не знаю, у меня нет детей и мне не ведомы эти все заботы. Я люблю историю и машины. И с одной и с другой стороны я – националист. «Альфа Ромео» – моя машина.
− Я тоже поддерживаю национального производителя. Если хочешь, я могу пригласить тебя в гости, – на одном дыхании выпалила Марица.
− Думал, что не дождусь этого.
Примо старался не показывать, как сильно его впечатлил особняк Марицы. А она, в свою очередь, сделала вид, что не заметила, как он удивился. Ее дом был представителем синтеза искусств. Элементы модерна, готики, классицизма, барокко и еще чего-то, но молодой человек просто смотрел по сторонам и пытался понять, где он: в музее или во дворце.
− Раньше я не любила этот дом, и мамина небольшая квартира в Буэнос-Айресе мне казалась намного лучше. А теперь он стал моим домом.
− Очень большой дом!
− Огромный, я всегда боялась в нем заблудиться, и только недавно поняла, что это невозможно.
− Почему?
− У меня сотни слуг. И они способны найти меня, даже если я от них прячусь.
− Проведешь для меня экскурсию.
− Нет. Мне сейчас будет некогда, может позже.
− Согласен. Ты не считала, сколько у вас комнат? Мне кажется, что мой торговый центр меньше.
− Может и меньше. Три этажа, на каждом по десять комнат, это в среднем. Где-то комнат тридцать плюс-минус пять.
− Прилично!
Аврора встретила маму жуткими криками и, указывая на «плохую тетю», начала жаловаться, заливаясь слезами, что ей не дают шоколада. Точнее уже третью плитку шоколада. Марица уже почти начала ругать малышку за плохое поведение, но вмешался Примо. Он поднял ее на руки и предложил поиграть. Забыв обо всем на свете Аврора, принялась бегать за ним, пищать и смеяться, когда он щекотал ее, показывала свои игрушки, знакомила с собаками на заднем дворе.
− Не стоит так активно с ней баловаться, а то потом она будет плохо спать, – строго сказала Марица, приревновав к тому, что ей практически не уделяют внимания.
− Пора кушать, – заявила маленькая толстенькая женщина, забирая Аврору. – Мы скоро вернемся.
− Тебе предложить чего-нибудь? – вспомнив о хорошем тоне, предложила Марица.
− Есть сок?
− Да, сейчас принесут. Ты уж прости, но Аврора очень неспокойный ребенок, боюсь, что она тебя замучает.
− Ну что ты? Мне нравиться с ней играть. Спасибо! – кивнул он, поднимая стакан сока с разноса, принесенного молодой девушкой. – Мне у тебя очень нравиться, – добавил Примо, когда они остались одни.
− Это не моя заслуга. Если бы дом обустраивала я, то все было бы ярким и нестандартным.
− В этом вся ты, – согласился он и подошел поближе. – И мне это нравиться в тебе больше всего! А я? Я тебе нравлюсь?
− Что? – Марица закашлялась от неожиданности.
− А что я такого спросил? Ты уж прости, я - человек прямолинейный, говорю то, что думаю. Так как, я тебе нравлюсь?
− Думаю, что да, – смущенно пролепетала Марица. Примо улыбнулся и, подойдя поближе, поцеловал ее. Они едва успели отстраниться, когда вернулась няня.
Оставшееся время они играли с Авророй и разговаривали о наболевшем. Вечером она пригласила его «зайти на днях», договорились созвониться.

***
Вот уже две недели он изо дня в день приходил к ней в гости или вытягивал на экскурсию. Взяв с собой Аврору, они могли пропадать по двенадцать часов. За все это время она пришла к выводу, что он ей более чем просто нравиться, но это еще не любовь.
− Куда ты нас ведешь? – спросила Марица, поправляя кофточку на Авроре.
− В замок Святого Ангела. Была там раньше?
− Проезжала мимо. Насколько успела рассмотреть – очень красиво. Подержи ее минутку. – Марица передала Аврору и принялась рыться в сумочки, отыскивая звенящий телефон. – Алло! Привет Мия!.. Да ты что?.. У меня все хорошо... Твоя крестница... в надежных руках, – улыбнулась Марица, а Примо, немного смущаясь, отвернулся и, поставив Аврору на ноги, смотрел, как она гоняет птичек. – Передавай привет Мануэльчику... Кто рядом? Нет Мия, не хочу, – потухшим голосом произнесла Марица и отключила телефон.
− Что случилось?
− Да так, у моей любимой сестрички очередной приступ непросветной глупости. Не обращай внимания!

− Прости Томми, – сказала Мия, когда поняла, что сестра отключила телефон. – Она не захотела с тобой говорить. Наверное, решила, что речь пойдет о Пабло, а о нем она ничего не хочет слышать!
− Да ничего, я же только поздороваться хотел. Как-никак одноклассники.

Примо не сводил глаз с Авроры и Марицы, которые ничем не отличались от толпы туристов глазеющих по сторонах с открытыми ртами.
− Мне кажется, что я за всю жизнь не успею осмотреть все достопримечательности Рима, – заявила Марица, рассматривая статуи.
− Ну что ты. Аврора, осторожней! Давай я возьму ее на руки, не то ее затопчут.
− Хорошо, – согласилась Марица и как только подняла девочку, та сразу потянула руки к Примо и пропищала:
− Папа!
− Нет, – неловко и перепугано начала Марица, переводя просящий помощи взгляд на не менее испуганного Примо. – Она просто услышала в толпе, как кто-то так говорит и вот теперь повторяет.
− Я не против того, чтобы она меня так называла. Но если тебе это не нравиться...
− Нет. То есть, да. То есть, нет. Это неудобно. У нее есть папа, а это выглядит так, будто я вешаю на тебя свои проблемы.
− Я совсем не против таких проблем. Ты собираешься ее когда-нибудь с ним знакомить?
− Скорее всего, нет.
− Тогда, если ты не против, пускай говорит. Согласна?
− Хорошо, – неуверенно кивнула Марица и покосилась на Аврору, которая обхватила лицо Примо обеими руками и что-то ему говорила с присущим всем малышам детским диалектом.
Они медленно прогуливались по улицам Рима. Целовались через каждые несколько минут и присматривали за Авророй, для которой все вокруг казалось таким необыкновенным и сказочным.
− Я люблю тебя! – признался Примо, когда они уже прощались.
− Сильно? – лукаво прищурившись, спросила Марица.
− Не очень, – шутя, сказал Примо и тут же получил носком туфли под чашечку, правда, совсем не сильно. – Больше всех на свете. А ты меня?
− Не знаю. Я пока еще сама не разобралась в своих чувствах, – честно призналась она. – Завтра придешь?
− Обязательно! Пока, милая. Аврора, пока!
− Чао, – помахав рукой, отозвалась девочка.
Этот день стал началом их бурного романа. У них было все: красивые признанья, ночи под звездами, огромные букеты белых роз, романтические свидания, шелковые простыни, мелкие ссоры, бесконечные экскурсии, поцелуи под луной, прогулки на яхте. Она не могла вспомнить ни одной вещи, которую бы - не делала вместе с ним.
− Я люблю тебя, – прошептала Марица, обнимая Примо. – Я счастлива с тобой!
− Я тоже тебя люблю! Сильно-сильно.

***
29 января 2006.
− С днем рожденья! – крикнуло одновременно человек двадцать, и все зааплодировали, поздравляя Аврору с двухлетием. Мия с интересом поглядывала на Марицу и Примо, которые были похожи на двух голубков. Ей нравилось, что сестра счастлива, а племянница любит человека, которого называет папой. А еще ей нравилось, что Примо с любовью и нежностью относиться к ребенку. Ей не нравилось, что на месте Примо не Пабло. Она была уверенна, что Пабло лучше, во всех отношениях лучше, но разве можно что-то объяснить этой упрямой фанатичке, которая уверена, что Пабло – это плохо?
− Маленькая моя, дай я тебя поцелую! Мы с твоим крестным тебя очень любим. ...
Марица закатила глаза, пропуская мимо ушей Миин треп. И когда гости разойдутся? Ей так хочется поговорить с Ману, рассказать, как ей повезло, как у нее все хорошо. Он уже высказался на тему: «Он же тебя на десять лет старше!», но ведь он его еще совсем не знал. А теперь, теперь-то он видит какой Примо замечательный, как он ее любит, как любит Аврору. И, вообще, у нее такое чувство, будто он собирается сделать ей предложение, конечно же, она ответит «Да!». Марица часто придавалась мечтам о том, какой счастливой семьей они будут. Она обязательно родит еще одного ребенка, конечно, только после того, как закончит университет. Она примет на себя бразды правления папиного бизнеса и любимого введет в курс дела. Когда они немного раскрутятся, то поедут на месяц в кругосветное путешествие и побывают в самых красивых и необычных местах. Ну как все-таки все замечательно складывается!
Вечер прошел на удивление быстро и, провожая последнего гостя – Примо, Марица предлагала ему остаться.
− Нет, я не могу. К тому же у тебя в гостях Мия с Мануэлем, развлекай их, ведь они завтра утром улетают.
− Да, – согласилась Марица, целуя Примо. – Тогда увидимся завтра.
− Встречаемся на площади Ротонда.
− Ну как? – осведомилась Марица, плюхнувшись на диванчик рядом с Мануэлем. Мия уже отправилась спать, и они как всегда секретничали.
− Томас жениться. – Из огня да в полымя.
− Ну и что?!
Потеряв все свое хорошее настроение, спросила Марица:
− Надеюсь, что на Пилар?
− Да. Охомутала она его совсем, – изучая выражения лица подруги, сказал Ману. – Я все это говорю, между прочим, специально.
− Для чего?
− Еще не знаю, но твоя реакция мне определенно не нравиться. Ты любишь Примо?
− Да!
− Он тебя вроде тоже, но все равно он почему-то мне не нравится. Скользкий он какой-то.
− У меня такое чувство, будто он скоро сделает мне предложение.
− Я буду за тебя рад! Кстати, обращайся ко мне для составления брачного контракта. Хочешь о ком-нибудь узнать?
− Какой же ты все-таки сплетник!
− Могу и обидеться.
− И совершенно напрасно! Рассказывай все самые подноготные!
− Пабло расстался с Консуэлло, и если честно, то переживает это болезненно.
− Зря, она хорошая девушка и вроде любила его.
− И сейчас любит. Но что-то они там не поделили, а со мной он не делиться. О тебе не спрашивает, и не знает, зачем мы так часто к тебе наведываемся.
− Это правильно! Я боюсь, что Мийка может ему все растрепать.
− Нет, она дала слово, да и я за ней слежу. Кстати, мы с Мией тоже свадьбу намечаем.
− Правда!? Когда?
− Примерно через год, полтора. Не хотим спешить!
− И правильно.
− Аврора очень привязалась к Примо, мне это не нравится.
− Глупый ты, ей нужен отец, а он просто идеально подходит на эту роль...

***
Марица стояла с Авророй возле Пантеона и всматривалась в прохожих стараясь рассмотреть в них Примо. Она едва успела сфокусировать на нем свой взгляд, когда зазвенел телефон.
− Алло! – Марица помахала рукой Примо, который был еще очень далеко от них.
− Здравствуйте, – проговорил скованный и незнакомый женский голос.
− С кем я говорю?
− Меня звать Сильвана Гоцци.
− Гоцци? Вы, наверное, сестра Примо. Простите, что я так плохо осведомлена, он мало рассказывает о себе.
− Я не его сестра, я его жена.
− Что? – не поверила Марица. Ее лицо исказила странная гримаса: улыбка еще не успела сойти, зато появилась сомнение и раздражение.
− Я так больше не могу, – зарыдал голос в трубке. – Прекратите разрушать нашу семью! Я вам этого не позволю! Сколько можно?! Ведь он меня все равно не бросит, а вы только причиняете боль мне и ему. Вам не на что надеяться, у меня большое состояние, и оно держит его со мной. Перестаньте надеяться на невозможное!
− О чем вы говорите?
− Да вы никто! – истерично надрывался голос. – Я его жена! Жена! А кто вы? Любовница, какая-то любовница! Не разрушайте нашу семью, – последняя фраза прозвучала едва слышно и телефон отключился.
− Папа! – радостно воскликнула Аврора и уже собиралась побежать к нему, но Марица остановила этот порыв. Подхватив дочь на руки – побежала к машине, где ее жал водитель.
− Домой! – быстро скомандовала она.
− Стой! – слышался крик бегущего за машиной Примо с букетом красных роз. – Марица! Ты куда? Что случилось? Стой!
− Мама! Это же папа! – не понимая ничего, плакала Аврора, смотря в заднее стекло на все еще бегущего за ними Примо. – Папа...
− Забудь его, милая. Забудь! – повторяла Марица, но, наверное, больше себе, чем ей. Приехав домой, Марица побежала в свою комнату и, упав на кровать, зарыдала, что есть мочи. – Ну почему? За что? Как он мог? – Такая банальность могла произойти с кем угодно, но только не с ней, только не с ней! Как же так случилось, что... и с ней...
«Значит, я так замечталась, что и не заметила, как меня день за днем обводят вокруг пальца, как последнюю дуру, как любую другую наивную девицу без малейших задатков здравого смысла! А как же справедливость? А как же равновесие? После стольких неудач мне должна бы была улыбнуться удача! Должна! Как же я тебя ненавижу, Гоцци!
− Синьорина? – Через час, когда она уже немного успокоилась, в дверь постучала Мариэлла. – К вам пришли.
− Я никого не хочу видеть.
− Синьор Примо играет в детской с Авророй и просит разрешения встретиться с вами.
− Что? – Марица, как ошпаренная, побежала в детскую. – Что ты тут делаешь? – сверкая глазами, спросила она, не повышая голоса.
− Пришел поговорить, – вставая с колен, сказал он. – Что это ты творишь?
− Пошли, – она потянула его за рукав и шла по направлению к парадному выходу. – Ты мне как-то сказал, что человек честный и прямолинейный. Так вот ответь: ты женат? – После этого вопроса воцарилось молчание. Он смотрел на нее с непониманием. Потом опустив голову, признался:
− Да. Толь...
− Уходи.
− Подожди, дай мне объяснить...
− Вон! – крикнула Марица, выталкивая его за двери. Уже через полминуты ей на помощь пришла охрана. – Больше никогда не пускайте его на порог моего дома! – сказала она, наблюдая, как они под руки выволакивают его за двери.
− Папа! – закричала Аврора, которая незаметно шла за ними. – Отпустите папу.
− Стой, маленькая. – Марица подхватила дочку. – У него есть другая семья и другая дочка, которую он любит сильнее! Пускай он к ним уходит.
− Папа... – жалобно всхлипнула девочка, но вырываться из маминых объятий не стала. Она наблюдала как человек, который успел занять большое место в ее еще такой чистой и невинной душе, покидает ее навсегда. – Папочка...

***
− Алло, Ману? Он женат...
− Я скоро приеду.
− Не стоит, – сдерживая слезы. Выговорила Марисса.
− А я все равно приеду! Один, без Мии. Скажу, что по делам.
− Пока. – Трубку повесили.
− Глупая, глупая девочка, – сказал Ману уже самому себе и положил трубку.
− С кем ты говорил? – приподняв бровь, спросил Пабло, выравниваясь в кресле. – И почему ты не скажешь об этом Мие?
− С Марицой. У нее проблемы, и она не хочет, чтобы Мия в них вникала.
− Что-то серьезное?
− Да.
− Насколько? – теперь его голос зазвучал как-то тяжело, даже напряженно.
− Не настолько, чтобы она не сумела это пережить. Ты действительно хочешь об этом знать? Я бы тебе не советовал.
− Мне уже все равно. Я просто беспокоюсь!
− Если ты беспокоишься тебе не все равно, – заметил Ману, но при этом даже не улыбнулся, как при шутке. Его мысли были где-то далеко, приблизительно в Риме.
− Так что с Марицой?
− Она собралась замуж, но видимо уже передумала...
− Тогда все хорошо.

***
− Ты с ним говорила? – Мануэль крутил в руках чашку с кофе и смотрел на улицы Рима из окна небольшого ресторанчика.
− Да, он не оставлял своих попыток долго.
− И что он тебе сказал?
− Сказал, что любит меня, что ненавидит жену, которая портит ему и себе жизнь, не отпуская его. Что любит Аврору, потому что своих детей у него нет. Сказал, что умрет без меня и, Господи, так он и поступил, – заплакав, сказала Марица. – Почему я ему не поверила?
− Как это произошло?
− Позавчера он попал под машину, но водитель говорит, что Примо просто кинулся под колеса. Я не знаю, так ли это на самом деле, и это уже сути не меняет.
− Аврора знает?
− Да. Этот полудурок Рико, прибежал с новостью и не постеснялся крикнуть об этом при ребенке.
− И как она?
− Она это еще не сильно понимает! Сначала поплакала, а вчера уже спрашивала, нравиться ли папе в Раю. Она еще маленькая и не все соображает...
− А ты как?
− Виню во всем себя. Я могла это предотвратить! На похоронах встретилась с его женой. Я понимаю, почему он хотел с ней развестись. Она старше его на двенадцать лет. Когда они поженились, он был влюбленным ребенком, а когда узнал ее, не знал, как от нее убежать. Такая себе кукла Барби стареющая, у которой вместо слюны яд, а вместо мозгов – кисель. Готова поспорить, что она вечно доводила его ревность до тех пор, пока не оказалась права. Она кричала, что это я виновата, что я не достойна жизни, что я - шлюха и столько всякой гадости... А знаешь, ее никто не слушал, но на меня все равно смотрели волком! Он никогда не врал и не бросал слов на ветер. Уклонялся от ответа, отвлекал, переводил тему разговора, но никогда не врал.
− Тебе стоит успокоиться. Вспомни, ты всегда мечтала путешествовать. Закончишь этот учебный год, возьмешь академку и в путь. Тебе это необходимо! А через годик ты придешь в себя. Ну, как ты на это смотришь?
− Наверное, я так и сделаю. Спасибо Ману.
− Я всегда с тобой. Мне рассказать Мие?
− Просто скажи, что он умер.
− Хорошо.

***
− Какой кошмар! – плача выкрикнула Мия. – Как Марица? Почему ты мне ничего не сказал? Это она сказала, чтобы я не приезжала? Вы бессердечные! Оба! Как это несправедливо по отношению ко мне!..
− Ну и слова Богу, – выдохнул Ману, успокоившись тем, что реакция Мии была не такой уж и бурной, можно даже сказать спокойной.

***
− Алло! Привет Мия!
− Наконец-то позвонила! Где ты?
− Смотрю на Париж с Эйфелевой башни.
− Как Аврора?
− Ей нравиться. Да, маленькая? Тебе нравиться?
− Очень! – Возбужденно согласилась девочка.
− Вчера была в соборе Сакре-Кер. Обалдеть! Мост Александра III – чудо. Завтра отправляюсь в центр Пампиду. Танцую гурдьон, развлекаюсь. По плану у меня еще Нормандия: Гора Сент-Мишель, Замок Д' Э и Мон-Сен-Мишель. И, конечно же, Марсель, Амьен со своим Нотр-Дамом. Сегодня меня еще ждет Версаль!

− Привет, Ману! Я в Севилье! Я одурела от дворца в парке Марии-Луисы. Собираюсь посетить Валенсию, Амстердам, Сарагоса и Мадрид.
− Видела кафедральный собор?
− Еще нет, но скоро увижу. Зато видела руины Римского времени. Чудо! Авроре так понравилось в парке Гуэль.
− Это где?
− В Барселоне. Саграда Фамилиа – шедевр!
− Что это?
− Церковь святого семейства. Я привезу вам фотографии!
− Веселишься?
− Да! Учим с Авророй сарабанду.

− Привет Сонита! Я в Португалии.
− И как тебе?
− Просто замечательно! Лиссабон впечатляет.
− Ты уже на экскурсии?
− Нет, мы с Авророй в номере. Милая, поздоровайся с бабушкой. Она сейчас подойдет.
− Куда намерена отправиться?
− В Барселос. Обещают показать церковь Святого Погребения...

− Здравствуй, Франко. Я звоню из Англии.
− Давно тебя не было слышно.
− Аврора болела, и я задержалась.
− Как она?
− Уже хорошо. Мотается из стороны в сторону, боюсь не уследить. Эти старинные города в графствах – такая красота!
− Уже набросала маршрут?
− Еще нет. – Марица взяла листочек из сумки. – В программке: Виндзор со своими замками, на картинке очень красиво, Кембридж, экскурсия по Лидскому замку. Но лично мой маршрут – загадка.
− Ты сейчас в Лондоне?
− Да. Видела Биг Бен, Вестминстерское аббатство, гуляла по Тауэру, Букенгемский дворец показался мне скучным и тусклым.

− Алло, Мариссита!
− Привет мама.
− Ты где, солнышко?
− Я в США.
− Надеюсь не в Лас-Вегасе?
− Нет. Не хочу туда. Лос-Анджелеса, Нью-Йорка, Сан-Франциско и Филадельфии мне хватит. Я тут ненадолго.

− Алло! Лухи!? Привет! Как ты?
− Привет! У меня все хорошо. А ты откуда звонишь?
− Ты мне скажи, какими судьбами ты у Мийки?
− Я в гостях. Думала тебя увидеть! Ты из Рима звонишь?
− Нет. Я сейчас в Оттаве.
− Где?
− В Канаде.
− А что ты там делаешь?
− Путешествую. В данный момент созерцаю башню мира. Завтра поеду в национальную галерею.
− Ну ты даешь! Как у тебя дела?
− Хорошо. Как только приеду домой – приглашу в гости.
− И Аврору покажешь.
− Покажу. Она тебе очень понравиться!

− Алло! Алло! Ману, я тебя плохо слышу.
− А я тебя отлично слышу. Ты где сейчас?
− Я на Кубе. Красота! Природа, воздух. Аврора сияет. Ей тут очень нравиться. Плывем по озеру Эль-Тесеро. Уже выучила на память биографию Хосе Марти. Купила его книжечку «Абдала». Алло! Слышишь меня?
− Отлично слышу!

− Алло! Ману?
− Да! Я тебя плохо слышу! Марица! Алло!
− А я тебя великолепно.
− Алло! Говори громче! Ты откуда звонишь?
− Я на Багамах!
− Где?
− На Багамских островах! Пенек глухой!

− Привет Мия!
− Привет. Ты уже в Мексике?
− Да. Где там Ману? Пускай подсказывает, куда ехать.
− Он не может – на работе. Но оставил списочек.
− Большой?
− Нормальный. Итак, в Мехико: национальный кафедральный собор, площадь Трех Культур, Дворец изобретательных искусств. А какой тут список древних храмов ацтеков!
− Может, и я себе такого ацтека найду!
− Ой, не советую! Так, на чем я остановилась?

− Привет мамочка! Угадай, где я?
− Судя по твоему тону в Венесуэле.
− Правильно. Мам, у тебя прекрасная родина!
− Я знаю. Ты мне лучше скажи, как ты поживаешь.
− Замечательно. Аврора мне недавно такие истерики закатывала, думала, с ума сойду...
− Ну вот теперь ты понимаешь, что значит быть матерью одиночкой.
− Мамуля, ну ты же знаешь, что я все делала любя! Аврора! Что ты?.. Мама, я перезвоню.

− Алло, Ману, это ты?
− Это Пабло. Сейчас Мануэль подойдет к телефону. А кто его спрашивает?
− Это я, Марица.
− Передаю трубку.
− Алло! Ты откуда?
− Я в Бразилии.
− Это же не далеко от Аргентины, может, прилетишь на чай?
− Только если с горячими булочками.

− Марица! Ты почему не звонишь?
− Прости, Ману, была занята.
− Все в порядке? Аврора не болеет?
− Нет, все хорошо. У вас как дела?
− У нас свадьба через год? Приедешь?
− Ну, если меня пригласительный билет догонит – обязательно!
− Долго еще собираешься кататься по миру?
− Еще не решила. Я в аэропорту. Только что прилетела в Египет. Собираюсь посетить пирамиды.

− Мия, ты со мной говоришь или со швеей?
− С тобой! Ай! Осторожнее! Ну уж прости, у меня примерка. Видела бы ты какое красиво платье! Ты еще долго странствовать будешь? Полгода туда-сюда мотаешься? Ай! Да вы что специально?
− Я бы это сделала специально! Мий, я в Индии. Это просто прелесть. В порыве незнамо, каких чувств накупила гору сари, а теперь не знаю, что буду с ними делать.
− Пустишь на сувениры. Кстати, ты запасаешься сувенирами?
− Вот уже противная какая. Сувениры ей подавай. У меня скоро самолет, долго говорить не получится.
− Ты уже везде побывала?
− Тадж-Махал увидела, влюбилась в вид с моря на Бомбей, дворец Ветров такой красивый, а водяной дворец в Джакарте – великолепие, слушай, потом поговорим, времени нет. Всем привет!
− Алло! Марица! Ай! Трубку повесила. Ну больно же! И тут смотрите, складки.

− Я в России. Мам, что ты говоришь?
− Я не тебе, прости. Твой маленький брат проверяет на прочность мои нервы.
− И как?
− Уже не те, что прежде. Ну так как, тебе нравиться?
− Еще бы! Особенно Петербург! Белые ночи, Зимний дворец, Мариинский театр, Эрмитаж! – при упоминании последнего Марица закатила глаза.
− Ты надолго?
− Я тут уже месяц, послезавтра улетаю.

− Ты сдурела? Мия! Сейчас час ночи!
− Ну а у нас три часа дня. И где это час ночи?
− В Пекине. Я еле заснула!
− Ну прости.

− Ману! Как давно тебя не слышала.
− Привет. Я весь в работе. Ты набросай списочек мест, куда бы мы с Мией могли в свадебное путешествие отправиться.
− Обязательно. Слушай, я - в Японии. Какая тут природа!
− В столице?
− В Киото. Токио – самый современный город из всех, что мне довелось повидать. Но мне больше по душе Киото.
− Куда дальше?
− В Израиль.

− Франко, передай маме, что у меня все хорошо, я в Австралии.
− Нравиться?
− Если честно, то уже очень устала и хочу домой.
− Ну что ж. Пора уже. Почти год покоя не знаешь. Через полгода свадьба Мииты и Ману, постарайся приехать.
− Приеду! Мне уже надоедает. И я просто очень устала. Аврора меня выматывает, и мне это трудно дается.
− Кенгуру уже видели?
− Да. Малышке очень понравились. Попросила купить ей такого. Почти поддалась искушению, но потом вспомнила, что я – уже взрослый человек.
− Ну наконец-то. Я-то думал, этого уже никогда не случится.

− Дом, милый дом. Аврора, ты еще помнишь Италию?
− Рим? – спросила девочка, уставившись на мать огромными синими глазами.
− Нет. Это лучше, это – Венеция.
− Мне нравиться.
− Алло!.. Привет мама. Я в Венеции, через два дня буду дома.
− Что-то ты быстро.
− Я вычеркнула пару стран из списка. Оставила их на потом. Как Мия?
− Разрывается на все стороны. Ничего не успевает, нервничает! Алло! Алло! Марица! Ты меня слышишь?
− Молодой человек, вы что спятили?! – Воскликнула Марица, когда проходивший мимо парень зацепил ее локтем, и она уронила телефон в воду.
− Простите, я не хотел. Я очень спешу. Вот вам мой телефон. – Парень протянул визитку. – Позвоните, я возмещу убытки.
− Да что вы себе позволяете?
− Простите, я очень спешу. Я врач и опаздываю на собеседование, дайте пройти или оставите меня без работы.
− Какая наглость! – выкрикнула в след Марица и посмотрела в воду. – Милая, маме придется покупать новый телефон.
− Пошли, погуляем.
− Давай. Только мы не пойдем, а поплывем по большому каналу. По «красивейшей улице мира». Согласна?
− Да!
Побывав во дворце дождей, который уже давно стал музеем, посетив музей стекла на острове Мурано, осмотрев дворцы Ка д'Оро, Вендрамин-Калерджи, мама и дочка поехали в уже успевший стать родным Рим.

***
Сидеть дома оказалось еще труднее. Все вокруг напоминало Примо. Казалось, во всем Риме не было места, где бы они ни были с ним вместе. Да еще и Аврора что-то хныкать стала, по ночам плакала и звала папу, а днем частенько устраивала истерики. Учеба благо проходила легко. Все было предельно ясно и просто. Менеджмент она понимала.
Приглашение на свадьбу пришло очень некстати – заболела Аврора.
− Мий, ты прости, но я тут не причем! Мне самой очень хочется к вам приехать, я так давно не была в Буэнос-Айресе.
− Да я понимаю, – сказала Мия хлипким голосом. – И не обижаюсь.
− Спасибо! – «Умирающий лебедь», – улыбнувшись, подумала Марица.
− Мануэль передает тебе привет и желает скорейшего тебе выздоровления.
− Мий, не мне, Авроре.
− Ну Авроре, – все так же монотонно-убитым голосом выдохнула Мия.
− А вы уже решили, куда поедите на медовый месяц?
− Да! – Сразу же оживилась Мия. – В Турцию.
− В Турцию! Это 100% правильный выбор. Советую побывать в Каппадокии. Это замечательный город с неповторимой природой и историей.
− Может, все-таки приедешь на свадьбу? – траурным тоном запела заново Мия.
− Ты издеваешься? У меня дочка болеет. Ей только три годика, я не оставлю ее одну!
− Что, все так плохо?
− Температура высокая, и я никак не могу ее сбить.
− Понятно. Ну тогда созвонимся.
Марица отключила телефон и пошла в комнату к дочери.

***
− Вы делали ей прививку от кори? – спросил доктор, помечая что-то в блокнотике.
− Нет.
− Тогда все ясно. Не волнуйтесь, вы вовремя обратились. Нам осталось только дифференцировать корь это, или коревидная краснуха.
− Это очень страшно? Есть опасность? – Марица почти плакала. Ночью Авроре стало хуже и в шесть часов утра они уже вызвали «скорую».
− Нет, все будет хорошо. Не волнуйтесь, вы вовремя обратились, ну а если это коревидная краснуха, то специального лечения не понадобиться.
− Спасибо, доктор!
− Не за что! Теперь, надеюсь, вы не злитесь на меня за телефон?
− Что? – не поняла Марица.
− В Венеции я случайно толкнул вас, и вы потеряли телефон, вспомнили?
− Да! Вижу, вы успели на собеседование.
− Вообще-то нет. Пришлось устраиваться в Риме.
− Вы мне скажите, доктор, долго ли она еще будет в таком состоянии. – Марица посмотрела на Аврору через окошко. Кожа стала тонкой и почти прозрачной. Она тяжело дышала и подрагивала во сне. Через полчаса синьор Уго Андретти – именно так звали молодого доктора – подошел к не отлипающей от окна в палату Марице.
− Я не могу на нее спокойно смотреть. Неужели все так плохо? – прошептала Марица.
− Да не так уж все и плохо, как вы вообразили. Она девочка сильная, уже выздоравливает. У нее корь. Инфекция попала в организм, если я правильно все понял, от девочки, с которой она подружилась на занятиях балетом. Кстати, вы звонили ее родителям?
− Да, вчера. Мама Анны в день той самой репетиции уверяла меня, что у малышки – грипп. А когда я ей позвонила вчера, то дома трубку никто не брал.
− Понимаете, больной особенно заразен во время катарального периода, повышается температура до 38,50–390, возникает светобоязнь, конъюнктивит, насморк, сухой кашель, лицо становиться гиперемированным. Даже врачи делают анализы, чтобы дифференцировать болезнь корь от обычного гриппа. Вы привезли Аврору на второй период болезни, то есть приблизительно на четвертый день. Мы уже сбили температуру, сыпь сходит. Мы промываем ей глаза, прочищаем носовые ходы, 0,5% раствором борной кислоты протираем слизистую оболочку рта. Она на пути к выздоровлению. Не волнуйтесь!
Но не волноваться у нее не получалось. Через полчаса она возвращалась к палате и услышала слова доктора к медсестре, которая смотрела за ней в изолированной комнате, в которую не пускали Марицу: «Поймите же она на карантине!». Можно подумать, что это что-то значит для взволнованной матери.
− Сделайте ей сердечно сосудистое вливание 0,28%, да и еще 5% раствор глюкозы. У нее осложнение – пневмония. Премините антибиотики, только не сильные! Сделайте горчичные обертывания. Если будет осложнение пневмонии – проведите дробное переливание крови и плазмы.
− Я поняла. Может, все-таки антибиотик посильней? Стрептомицин очень слабый и...
− Нет, пока не стоит. И мамочке пока ничего не говорите. Она себя вымотает. Все ясно?
− Ясно.
− Маленькая моя? – Марица почувствовала, что сползает по стене на пол. – Как же это – пневмония? Я – ужасная мать. Хуже матери, чем я – нет! – Как всегда вовремя зазвонил телефон, но Марица не сразу поняла какой звук и откуда доноситься. Еле найдя трубку, она ответила: – Алло!
− Привет, Марица! – радостно запел Миин голос, стараясь перекричать музыку. – Пятнадцать минут назад я стала сеньорой Агирре! Представляешь?
− Поздравляю! Прости, что не приехала, – изо всех сил сдерживая дрожь в голосе, произнесла она.
− Тебе же хуже... Как же я все-таки счастлива!
− Я очень за тебя рада! Передавай мои поздравления Ману.
− Сама ему их передавай. Вот и он.
− Алло. Привет, Марица!
− Привет, Ману. Поздравляю тебя!
− Спасибо! – Прокричал он, явно не слыша самого себя, вот только Марица его слышала отлично. Ману посмотрел, как вся раскрасивая в дорогих шелках и кружевах его жена принимает поздравления от бесконечных друзей и родственников. – А ты как? С Авророй все хорошо? – Ману не нравился голос подруги, и он чувствовал, что что-то не так.
− Угу, – сжимая трубку с такой силой, что побелели кончики пальцев, выдавила Марица, вытирая свободной рукой слезы.
− Вериться с трудом. Говори правду.
− А я говорю правду. Все в порядке! Мне бежать пора, не могу оставлять ее одну. Прими мои поздравления и чтоб никакого адюльтера! – Марица выключила телефон. – Пневмония... Как же мне нужна помощь!
− Ну что там? Дай мне с ней поговорить? – Соня потянулась к телефону.
− Она уже отключилась, – улыбаясь, сообщил Мануэль. Но как только Соня ушла улыбка пропала с его лица. – Милая! – Позвал он Мию.
− Ну как дозвонились? – спросил Томас как бы из праздного любопытства.
− Да! – Мия наклонила немного голову на бок, что придавало ее виду невероятную невинность. – А ты хотел с ней поговорить?
− Хотел узнать, как у нее дела.
− Нормально, – кивнул Мануэль и перевел взгляд на Пилар, скучающую возле бара. – Что ж ты Пилар одну оставил?
− Она вроде с Лаурой общалась. Ну ладно, я к ней. Счастья новобрачным!
− Что-то он сильно Марицой стал интересоваться. Наверное, Пабло стесняется сам спросить и попросил узнать о ней друга.
− Наверное, – кивнул Мануэль. – О Пабло, ты куда собрался?
− Меня вызывают в больницу.
− Сейчас?!
− Да. Я стажируюсь у хорошего специалиста, но он совсем не понимает, что такое – занят. Я не хочу вас обидеть, да и вы уже скоро убежите, ведь так?
− Через десять минут, – улыбнулась Мия, совсем забыв смутиться, как подобало бы невесте перед первой брачной ночью. – Ты беги, это же твоя будущая работа!
− До встречи. Счастья вам, молодые!

***
Марица медленно подошла к окошку. В голове крутились слова: «Осложнение кори пневмонией очень опасно. У нее появился цианоз и судороги», «доктор, у нее начался бред», «Болезнь приняла тяжелое течение». А потом Марица случайно прочитала в книге, пока сидела у палаты: «При осложнении кори возможна смерть даже в ранние сроки заболевания». Как только она это узнала, сразу позвонила маме:
− Мамочка, мне так страшно!
− Все будет в порядке. Я сегодня же вылетаю!
Когда она прилетела дела уже пошли на поправку. Но вот Марица была едва жива – осунулась, исхудала, глаза казались углями на бледной коже, мешки под глазами – она сама была на грани болезни.
− Пока она останется у нас, а уже завтра вы сможете зайти к ней. Через недельку можно уже будет говорить о выписке! – оповестил доктор Марицу, которая за последнее время превратилась в приведение.
− Спасибо вам, доктор. – Соня пошла с ним

Смысл любви (часть 3) - by Jenny

Мяф-Гаф — Fri, 27 Jul 2007 14:53:46 GMT

***
Марица весь вечер старалась избежать встречи с Томасом и лучшим вариантом посчитала пораньше лечь спать. К тому же всю прошедшую ночь она не спала, а дискомфорт едва успел пройти.
Утро было не из приятных – она явно переспала. Все тело болело и требовало разминки. Одновременно хотелось увидеть Пабло и не видеть его, вообще. В кафе она случайно налетела на Консуэлло и была готова просто завыть от негодования – да что за день-то такой выдался?
− А я как раз тебя искала, – неуверенно, побаиваясь, заговорила она. – Меня прислали из офиса сеньора Бустаманте, чтобы передать тебе бумаги на подпись. Согласно их содержанию ты отказываешься от прав на квартиру, которую Пабло оформил как общее владение. – Марице почувствовала, что ноги у нее стали ватными, и испугалась, что сейчас упадет. – Ты же не имеешь никаких претензий относительно этой квартиры?
− Нет, – глухо ответила Марица. – Покажи, где я должна подписать?
− Садись, я сейчас достану бумаги. – Марица присела и посмотрела в протянутые документы. Быстренько просмотрев их, она поставила подпись.
− Что-нибудь еще?
− Да. Пабло попросил, чтобы ты забрала вещи, которые он перевез на квартиру посте твоего отъезда. Тебя отвезет Томас, это просьба Пабло.
− Это обязательно?
− Да, – подумав немного, ответила Консуэлло. Она не знала, стоит ли говорить о том, что квартира продается отцом Пабло, да еще и после такого скандала. Ей было неприятно и неудобно говорить с бывшей девушкой Пабло, особенно о том, что касалось самого Пабло. Да еще и Пабло как-то странно вел себя с ней, что вчера, что сегодня. Сейчас ей хотелось уйти как можно скорей. – Ну все. Я пойду. Пока.
− Привет! – удивленно воскликнул Томас, который входил в кафе. – А ты чего тут?
− Я пришла уладить кое-какие дела.
− Слушай, где Пабло?
− На фирме у отца, он теперь там работает.
− Ого!
− Вот так! Слушай, у меня к тебе просьба от него. Отвези Марицу на ту квартиру, что он купил, ей нужно забрать оттуда много вещей. Тебя это не затруднит? Вот ключи от его машины, она стоит на школьной парковке. Договорились?
− Хорошо, – тяжело выдавил Томас, принимая ключи. – Пока.
− Увидимся.
Томас перевел взгляд на Марицу и сжал кулаки. Как Пабло мог так поступить с ней, это слишком жестоко – посылать Консуэлло для решения такой проблемы.
Марица мысленно послала все куда подальше и, взглянув на Томаса, попросила:
− Давай поедем сейчас. Мама даст разрешение на выход без вопросов. Ты сможешь?
− Постараюсь. – Кивнул он и пошел набирать номер отца. Как они оба ожидали, родители их отпустили, не задавая много вопросов. Уже через полчаса они ехали на квартиру Пабло. – Он тут почти не жил, – сказал Томас, открывая двери.
− Почему?
− Не мог. Больно было»
− Мне тоже, – выдавила Марица и пошла в зал. Как ей было больно! Она практически кричала от того наплыва эмоций, но не могла позволить себе такой роскоши как слезы. С того момента, как она попрощалась с Консуэлло ее не покидала мысль – Пабло отомстил. Причем очень мастерски, доставляя одновременно боль ей и удовольствие себе. Да что для него ее боль, он свое отстрадал, теперь ее очередь. Можно подумать, что она получала удовольствие от их разлуки. Конвульсивно сжав кулаки, она перевернула рамку с фотографией, на которой они стояли в обнимку. – Ты не знаешь, где мои вещи?
− В шкафу и в коробках. Некоторые он перевез из колледжа, ты, когда уезжала, оставила все вещи, а он был уверен, что ты быстренько вернешься, и вы снова будете вместе. Слушай, может, посидишь в машине, а я тем временем все перенесу?
− Нет, не стоит. – Улыбнулась Марица. В этот момент ей так захотелось его обнять. Нет, не его, просто кого-нибудь, а так как рядом только Томми, значит... – Можно я тебя обниму?
− Что? А... Да, конечно. Что за глупые вопросы? – Она почти упала в его объятья и, прижимаясь лицом к груди, замерла. – Я люблю тебя.
− Я знаю. Я тебя тоже. И его все еще...
− Это пройдет.
− Очень на это надеюсь. Давай быстрее с этим всем покончим.
− Давай. Я понесу эти коробки, а ты собери вещи в шкафу.
− Хорошо. – Марица проследила за тем, как он выходит с ящиками и улыбнулась – только обняла, а на душе стало легче. – Я тебя очень люблю, Томми, только без него не могу! – В шкафу было лишь пара кофт, юбка и двое штанов. Все это поместилось в два пакета, и было готово покинуть квартиру.
− Что, уже все?
− А ты думал у меня тут коллекция осень-весна?
− Нет. Просто столько шума подняли из-за двух пакетов и двух коробок. Прости его за это!
− Когда-нибудь, но не сейчас. – «Ох, знал бы ты, за что я его должна прощать».
− Я все еще хочу с тобой встречаться и уже созрел для того, что все рассказать Пабло. Я люблю тебя и не обижу, слово даю. – «И своими же руками задавлю Пабло, если он не перестанет заставлять тебя страдать».
− Вот только я теперь ничего не хочу. Давай в колледж.
− Постой, а это что не твое? – Томас указал на красивый пакетик, который стоял на комоде и гордо блестел надписью «Марица».
− Нет. А может, и моё... Я посмотрю. – Она достала из пакета альбом и обнаружила его набитым до отказа их фотографиями. На одних они вместе, на других поодиночке, но кроме них никого. – Нет, не мое.
Они вместе присели на кровать и стали рассматривать изображения. Уже через пять страниц Томас взбунтовался.
− Хватит. Тебе это нисколько не на пользу. Перестань. Марица забудь его. Теперь у тебя есть я, и Бог свидетель, я влюблен до безумия. – В подтверждения своих слов он поцеловал ее со всей страстью, на которую был только способен. И она не смогла ей сопротивляться. Она целовала его, обнимала, гладила. Почему-то ей показалось, что выключили свет, и мир провалился в пропасть, увлекая их двоих за собой. Его поцелуи и прикосновения доводили ее до исступления, рассудок мутнел. – Стоп! – Попытался остановиться Томас, понимая, к чему ведется дело.
− Нет! – запротестовала Марица, стягивая с него футболку. – Нет. Никаких остановок по требованью!
− Я люблю тебя, но...
− Покажи как сильно.
Томас наблюдал за тем, как быстро бегают стрелки на часах и изредка переводил взгляд на спящую у него на плече Марицу. Конечно, он хотел этого, но не так, не здесь и не при таких обстоятельствах. Создавалось впечатление, что его использовали, да вот только он был не против этого. 11 часов дня, а они еще не вернулись в колледж, а ведь выехали в половину девятого.
− Марица. – Он легонько коснулся ее плеча. – Нам пора ехать.
− Угу. – Она спрятала лицо между подушкой и его плечом.
− Вставай. – Привстав, сказал он и поцеловал ее в макушку.
− У-у-у, – накрывая голову одеялом, протянула Марица. Томас оделся и, увидев, что она опять спит, присел на край постели. – А-а-а! – воскликнула Марица, когда он начал ее щекотать. – Перестань, – заливаясь смехом, просила она, – перестань, ну хватит. Щекотно! Я встаю уже, встаю!
− Ну так бы и сразу, а то «у-у-у», да «угу».
− Тут надо убраться. – Вдруг невесело сказала Марица, оглядываясь на устроенный ими кавардак.
В машине они молчали. Марица дремала, а Томаса мучили неприятные мысли. Он не имел на это права. Как противно, приехать на машине Пабло к нему домой с его любимой, заниматься с ней любовью на его кровати и везти ее в колледж, собственно говоря, на встречу к нему.
− Я не отдам тебя никому, – тихо сказал Томми, повернувшись к Марице, но она спала и не слышала его. Ей снился сон, странный, но спокойный, и все в нем было хорошо. Она стояла возле пруда покрытого лилиями, на котором почему-то ходили волны как на море. Рядом кто-то что-то копал, а она шла вдоль пруда по направлению к лесу. Из сна ее вывело его нежное прикосновение. Она сонно поднялась, не понимая, где оказалась. – Приехали. Пошли?
− Иду, – ответила она, потирая глаза. Она оглядывалась по сторонам и думала о том, как бы ни встретиться с ним.
− Марица, – позвала Соня. Она оглянулась и, закатив глаза, подумала о том, что столь печальный вид мамы может быть вызван очень неудачным походом к стилисту.
− Что такое?
− У меня к тебе серьезный разговор, садись.
− Не пугай меня, если дело опять в твоем неудавшемся маникюре и плохом силиконе – сочувствую, но помочь ничем не могу.
− Что у тебя с телефоном? Со вчерашнего дня не отвечает.
− Не знаю... – Марица достала телефон и, увидев, что отключила его, немного показала матери причину. – Я о нем забыла. Так что такого вселенски важного случилось?
− Твой отец умер.
− Что?
− Спирито скончался два часа назад в центральной больнице Рима. – Соня обняла ее и прижала к себе.
− Как это могло произойти? Почему ты мне раньше не говорила, что он болеет?
− Я и сама не знала. Оказывается, он уже давно знает, что у него рак и поэтому старался отгородиться от нас, чтобы нам не было так больно. Я ничего не знала!
− Какой ужас, – вытирая слезы, промямлила Марица.
− Ты поедешь на похороны?
− Да. Позвони и узнай есть еще билеты на сегодняшний рейс?
− Есть, я уже звонила.
− Тогда пошли. Попросишь Мию, чтобы она собрала мои вещи?
− Ты что надолго?
− Из этого колледжа навсегда.
− Я против!
− Мам, пожалей меня, пожалуйста. Меня теперь ничто тут не держит. И учиться я не могу здесь, мне тут даже дышать плохо.
− Хорошо, я переведу тебя в другую школу.
− Я сама выберу, в какую.
− Договорились.

***
Пабло, не замечая никого и ничего вокруг, побежал сразу в комнату, где надеялся увидеть Марицу. Но кроме Фэли, которая что-то усиленно писала в тетради и Мии, роющейся в вещах никого не обнаружил.
− Извините, – закрывая двери, сказал он. Но потом, видимо передумав, вернулся. – А где Марица? Я не могу ее нигде найти.
− Можно было просто спросить. Она уехала.
− Как уехала? Куда?
− В Италию. Спирито, царство ему небесное, скончался.
− Когда она уехала?
− Полтора часа назад, – сказала Мия, посмотрев на часы. – И уже десять минут, как летит, – остановила она попытку Пабло набрать ее номер мобильного.

Глава 2.
29 января 2004
Марица издала крик, уже далеко не первый, но на это никто не обращал внимания.
− Тужься! – приказал врач, и она постаралась выполнить требованье, сопровождая свою попытку уже едва слышным выдохом. – Еще немного, ну постарайся.
Она старалась уже три часа и сил у нее почти не осталось. И вот, наконец, она услышала чей-то крик и слова медсестры откуда-то слева, а может и справа, словом рядом:
− Девочка!
А потом она просто уснула, даже не успев на нее взглянуть.

***
− Моя девочка, моя маленькая! Я назову тебя... Аврора. У тебя такие голубенькие глазки и волосы будут рыжими-рыжими! – говорила Марица, качая на руках ребенка.
Когда она приехала в Рим, то вся жизнь перевернулась с ног на голову. Отец оставил ей огромное состояние. Он все завещал ей и еще свой дневник, прочитав который она поняла, как сильно папа ее любил. Но до тех пор, пока она не станет совершеннолетней, она не могла сама управлять огромной империей отца, которую построил еще ее прапрадедушка. И поэтому всем заведовал Франко, который в отличие от официальной попечительницы имущества – Сони, имел хоть какое-то представление о том, что делать со всем свалившимся на голову богатством.
Марица доверила им дела, а сама принялась за поиски колледжа в Риме. Мать протестовала и отказывалась соглашаться, но всё же была вынуждена принять условия дочери.
Когда Марица поняла, что беременна, едва не лишилась чувств, причем, совсем не от счастья. Первую неделю она серьезно раздумывала о том, чтобы сделать аборт, но ее остановил случай. Молодая учительница из нового колледжа, узнав о решении ученицы, пригласила ее в учительскую и рассказала ей свою историю о том, как она в свое время, сделав аборт, лишила себя права когда-либо стать матерью. Но когда Марица слушалась советов? По дороге в больницу на нее налетел парнишка на роликах, и она оказалась госпитализированной. А врач сказал, что она едва не лишилась ребенка. Это известие так подействовало на нее, что она решила оставить дитя.
Марица не знала, кто отец – Пабло или Томас. Оба были претендентами, но ни один не знал о том, что являются кандидатами. Они не смирились с тем, что она уехала. Пабло звонил и писал SMS-сообщения. Томас, позвонив раз, пообещал приехать, но, выслушав речь, в которой она чуть ли не признавалась в глубокой и чистой любви к Пабло и только Пабло, больше, ни единого раза не позвонил. Пабло же был более упрямым, но тут посодействовала Мия, которая выполняя четкие указания сестры «случайно» стала обсуждать с подругами новость о том, какой у Марицы сейчас бурный роман с каким-то итальянцем.
− Ну и кто же твой папа? – спросила Марица, рассматривая глазки дочери, но у нее глаза были ярко-ярко синие, как и у большинства детей. А все остальное... Носик вроде как у Пабло, но брови как у Томаса, да и форма губ похожа. – Хватит. Ты моя дочка и только мая, все, остальное не имеет значение!
Через несколько дней охающая и ахающая Соня забрала дочку и внучку из больницы. Особняк Спирито прекрасно подходил для того, чтобы спокойно жить вместе с маленьким ребенком и батальоном нянь для него, но Сонита рвала на голове волосы и умоляла дочь поехать с ней в Аргентину.
− Марица, ну что за дурацкие выходки? Не оставлю я тебя. Ты хоть понимаешь, что ты еще колледж не закончила.
− Мама успокойся, ты уже пятнами покрылась! Я не вернусь. Ты посмотри, сколько здесь для нее места, сколько людей будут за ней присматривать, пока я буду в школе.
− Ты доверишь свою дочку нянькам?
− Ну ты же меня доверяла!
− И к чему это привело?
− Да успокойся ты. Я остаюсь, точка.
− Никаких точек. Я пока еще твоя мать, а ты моя несовершеннолетняя дочь, и я говорю, что ты поедешь.
− А я даже спорить больше об этом не собираюсь. Или быть может, ты хочешь, чтобы у меня случился очередной приступ паники?
− Да какой приступ? Ты можешь обмануть, кого угодно только не меня. У тебя даже давление никогда не отклоняется от нормы, хоть прямо сейчас в космос.
− Лучше уж тут останусь.
− Ну давай вернемся, покажешь Франко и Мие свою девочку, познакомишься с маленьким братом, я между прочим грудного ребенка дома оставила только для того, чтобы тебя вернуть.
− Я не поеду никуда» Это мой дом, тут я прожила первые годы своей жизни, и тут будет расти Аврора. Это не обсуждается! Я уже очухалась, у меня куча помощниц, езжай домой к мужу и маленькому Фернандо. Передай привет Мие и Мануэлю, скажи им, что через две недели жду их на крестины. И перестань считать меня глупеньким ребенком.
− Я никогда не считала тебя глупенькой, но ты моя дочь, и я хочу быть рядом с тобой.
− Мам! – Марица обняла ее, погладив по волосам, и сказала. – Езжай домой, я со всем справлюсь и поменьше всем обо мне рассказывай, а об Авроре, вообще, помалкивай и передай тоже самое Мие и Ману. Они же еще не знают о ребенке?
− Еще нет. Но ты подумай, сколько вопросов на тебе посыплется, когда они узнают.
− Ну я как-нибудь справлюсь. Все будет хорошо!

***
− А ты почему с нами не летишь? – удивилась Мия, когда Соня отказалась от путешествия.
− Я не могу оставлять Фернандо одного, а с собой его брать нельзя.
− Ну что такого случилось у Марицы, что мы должны к ней лететь? – не переставал интересоваться Ману, которому ничего не рассказывали, впрочем, как и Мие.
− Перестань любимый, это бесполезно, она все равно не признается.
− Вот именно, багаж уже погрузили, спешите в самолет.
− Может, она заболела!? – предположила Мия, когда они уже летели над Буэнос-Айресом.
− Тогда Соня была бы уже там.
− Действительно. Я даже не представляю, что могло произойти!
− У меня есть пара версий, но они смехотворны. Кстати, ты заметила, как Пабло отреагировал на то, что мы летим к ней в Рим.
− Никак. – Закатила глаза Мия.
− Вот именно.
− Ну а чего ты ожидал? От нее почти год ничего не слышно. Она приехала на неделю, перевернула все с ног на голову и улетела в Рим. Все правильно, пускай он ее забывает. Кстати, она тебе звонила на той неделе, о чем вы говорили?
− Да так по мелочам. Осведомилась о том, как мы и рассказала про то, как она.
− И как она?
− Да вроде все хорошо, только как-то странно она разговаривала, кряхтела постоянно, будто что-то тяжелое поднимала.
− Ой, не знаю. Я за Пабло рада! У них все так хорошо с Консуэлло. Мне кажется, что они поженятся по окончанию колледжа.
− Как и мы с тобой?
− Да!

***
− Здравствуйте, вы - Мия и Мануэль? – В аэропорту Рима их встретил незнакомый мужчина с жутким акцентом.
− Да, это мы.
− Садитесь в машину. Синьорина Спирито просила вас встретить.
− А она сама не могла?
− Она еще в колледже. Вернется как раз за пятнадцать минут до нашего приезда.
− А что так долго ехать? – ужаснулась Мия.
− Чуть меньше часа.
− Вы не знаете, зачем она нас пригласила? – спросил Мануэль и тут же получил укол локтем от Мии.
− Она вам все сама расскажет. Наша синьорина – чудо!
После длительной дороги они остановились возле огромного, роскошного особняка. – Приехали. Проходите, а я пока принесу ваши вещи.
− И почему я так волнуюсь? – спросила Мия, сжимая руку Ману.
− Такой огромный дом! Просто крепость!
− У меня колени трясутся, – шепотом пожаловалась Мия.
− Не бойся, собак она на нас не спустит, вот если бы мы были с Пабло, то у тебя бы был повод, а так!
− Дурак! – обиделась Мия.
− Привет! – на веранде показалась Марица и, помахав им рукой, пошла на встречу. – Я боялась, что вы не приедете.
− Да куда мы от тебя денемся?! – улыбнулся Ману, обнимая и целуя в щеку подругу.
− Хотя проучить бы стоило! – добавила Мия и повторила процедуру.
− Пошли в дом, у меня для вас сюрприз.
− Я люблю сюрпризы! – обрадовалась Мия.
− Надеюсь тебе понравиться. Кстати, вы помните, что мы когда-то договаривались о том, что вы будите крестить моего первого ребенка.
− Боже Марица, ты беременна! – воскликнула Мия и, на мгновенье, оглянувшись и убедившись, что Ману стоит за ней, упала в обморок.
− Вообще-то, нет, – сдвинув брови, проговорила Марица.
− Тогда к чему ты это вспомнила? – тут же пришла в себя Мия.
− Идите за мной, – позвала она и, на втором этаже останавливаясь возле одной из дверей, добавила. – Точнее, уже нет. – Она открыла дверь и подтолкнула онемевших друзей. Мия даже забыла упасть в обморок от шока. – Это Аврора, моя дочка. – Марица говорила шепотом и, улыбнувшись, вывела их из комнаты. – Пускай, спит, не стоит ее тревожить.
− Это дочка Пабло? – первый вопрос Мии немного смутил синьорину Спирито.
− Нет, это моя дочка.
− Но ведь должен, же быть у нее отец!
− Мия, если ты хочешь остаться мне подругой, ты не станешь больше об этом говорить.
− Он имеет право знать.
− Мия, ты говорила, что очень устала, – вмешался Мануэль. – Марица, попроси показать ей комнату.
− Мирелла! Покажи моей сестре ее комнату.
− Но...
− Отдохни Мия, а потом мы все обсудим, – убедительно сказал Ману и, поцеловав любимую, проследил, как она удаляется вниз по коридору.
− Ну а что скажешь ты?
− А что я могу сказать? Молодец, справилась! Что еще?
− Мне бы хоть капельку поддержки, – тихо прошептала Марица.
− Тогда она у тебя есть. Пошли куда-нибудь в другое место, и ты мне все расскажешь.
− Пошли в мой кабинет.
− У тебя есть кабинет? – Насмешливо спросил Ману.
− А ты думал? Я же теперь за многое ответственная.
− Ой, знаю я какая ты ответственная, между прочим, это я правая рука Франко.
− И что? – открывая красивую массивную дверь из красного дерева, спросила Марица.
− А то, что я проверяю финансовое состояние твоих предприятий.
− Сдаюсь, пока что я просто учу здесь уроки.
− А потом?
− Потом буду учиться на заочном и более глубоко вникать в то, чем мне предстоит управлять.
− Ну с этим-то все ясно, а вот как с Авророй?
− Тебе тоже хочется узнать, кто ее отец?
− Это, конечно, твое дело, но быть может, ты хочешь поделиться.
− А я не знаю.
− То есть?
− Я не шучу. Это либо Пабло, либо Томас.
− Как? Марица! Я не понимаю.
− Ты любишь Мию?
− Да.
− У вас с ней уже были, ну скажем так, «отношения»?
− Еще нет.
− Нет? Ну тогда так, ты ее любишь и тебе бы хотелось того, чтобы у вас были эти самые отношения, я права?
− Допустим.
− А теперь представь, что Мии две.
− Спасибо миленькая, но мне и одной хватит, а ты бы двоих выдержала? Или ты мечтаешь о том, чтобы у нее была сестра-близняшка?
− Боже сохрани!
− Ну вот и я так думаю.
− Ты меня не понял, представь, что ты любишь двух, так же сильно как Мию.
− Прости, не могу.
− Тогда ты меня не поймешь.
− Да нет, понимаю. Но ведь она скоро подрастет и спросит: «А где папа?», и что ты ей ответишь?
− Не знаю. И не хочу об этом пока думать. Я даже вспоминать не хочу о том, как все это произошло. Ману, я ненавижу Пабло, слышишь, ненавижу.
− За что?
− За то, как он мне отомстил.
− Что он сделал? – не поверил Мануэль. Марица печально отвернулась к окну и медленно, не спеша рассказала ему, как все случилось.
− И теперь я даже слышать о нем не хочу, а Томас... Он достоин лучшей, чем я. Человек не может быть счастлив, если его не любят или если любят не его. В данном случае я люблю не только его и чтобы не сделал мне Пабло, не разлюблю. Но Бог свидетель я люблю Томми! Но как я могу подвергать его страданиям и мучениям, если он всегда будет знать, что я люблю Пабло? Я не поступлю так с Томми. Он с кем-то встречается?
− Да, с Пилар.
− Это хорошо, она так сильно его любит. Она сделает его счастливым, я рада, что он правильно выбрал.
− Марица, ты ошибаешься, не мог Пабло отомстить таким образом.
− Ты что меня плохо расслышал? Хотя, конечно, ты же мужчина, для вас это все не...
− Прости, прости, – подскочив и обняв Марицу, извинился Мануэль. – Я просто не могу поверить, что он на такое способен.
− А самое обидное, что он после моего отъезда звонил мне и писал SMS.
− Ты их читала?
− Нет, я сменила номер после 17 SMS-ки. Он думает, что буду пресмыкаться перед ним? Никогда!
− А почему ты не осталась с Томасом?
− Не смогла. Ману, как я могу так с ними поступить. Они лучшие друзья и я знаю, как они любят друг друга. Я бы себе этого не простила! Да и не смогли бы мы с Томасом быть вместе, нам бы просто не дали, а бороться за что-то, у меня просто нет сил.
− Но Аврора...
− Аврора все поймет, когда наступит время. Так вы согласны стать ее крестными?
− За Мию говорить не буду, у нас еще пока демократия, а я - с радостью.
− Спасибо! Ты сейчас отдохнешь или сказать накрывать на стол?
− Поздней, я очень устал.

Глава 3.
Июнь 2005.
Марица стояла в магазине и, засыпая на ходу, смотрела как мисс «я буду самой лучшей крестной в мире» выбирает разные одежки племяннице. Когда она протянула очередную вещь Марице, последняя не выдержала и, чуть не гавкая, сказала:
− Ей полтора года, она не на конкурс красоты собралась, какая разница, что тут одна стразинка под неправильным углом!? Если ты сейчас же не выберешь хоть что-то, я кину в сумку первое попавшееся.
− Ну вот! – как ни в чем не бывало, задорно улыбнулась крошке Мия. – У мамы опять портиться настроение! Да?
− Да! – согласилась Аврора, хлопая в ладоши и покручивая в руке малюсенькую сумочку того же цвета, что и сапожки, подарок тети Мии.
− Спелись! Все, я вас жду на улице, если через десять минут вы не выйдете – пойдете пешком. Я ждать не стану!
Марица еще на пару минут остановилась возле отдела часов и, отметив для себя что-то в уме, резко развернулась. В этот же момент она врезалась в кого-то. Ядовитая колкость уже была готова сорваться с ее языка, но она подняла голову и чуть не упала. На нее смотрела пара небесно-голубых глаз. Колени подогнулись и если бы владелец этих самых глаз, не подхватил ее, она бы осела на пол.
− Что с вами? – послышался его голос. В тот момент, когда Марица отодрала свой взгляд от его глаз, она немного успокоилась. На нее с полнейшим недоумением и испугом смотрел мужчина лет 25. Вполне симпатичный: спортивная фигура, широкие плечи, немного экзотические черты лица, смуглая кожа, каштановые волосы. – Вы в порядке?
− Простите, я обозналась. Мне показалось, что я увидела одного знакомого, еще раз простите. А почему это я извиняюсь? – пришла в себя Марица. – Это вы на меня налетели.
− Да, а вы упали мне на руки.
− Можно подумать, что я так много вешу.
− Слушай, девчонка, что ты тут так раскричалась? Если с нервами проблема – сходи к врачу, а нормальных людей не трогай.
− Это я ненормальная? – задохнулась от негодования Марица. – Налетели на меня, а теперь грубите, да знаете, кто вы после этого? Вы, вы, вы... Хам, грубиян!
− А немало ли тебе лет детка, чтобы взрослых обзывать?
− Детка? – у Марицы от злости начался нервный тик. – Это я ребенок? Сколько вам лет?
− Двадцать семь! А тебе?
− Восемнадцать! И я уже давно не дитя.
− Не ври, тебе и шестнадцати нет. Знаешь что, я лучше пойду. Ну не дурак ли – скандалю с подростком, в котором гормоны играют.
− Да идите куда хотите, я вас не держу.
Они уже давно перешли на крик, и услышавший их охранник поспешил успокоить нарушителей порядка.
− Молодые люди, либо прекратите ссору, либо покиньте наше заведение.
− Вы, вообще, знаете, с кем говорите? – сверкая глазами, спросила Марица.
− Нет, – испуганно признался охранник. И тут появился менеджер, улыбаясь во весь рот.
− Синьорина Спирито! Как я рад вас снова видеть в нашем магазине. Вы присмотреться или за покупками?
− Я с сестрой.
− О! – радостно подмигнул он, прикидывая в уме уже не столь радостно, у скольких продавщиц случиться нервный срыв. – Может, вам в чем-то помочь, или у вас какие-то проблемы?
− Да, есть одна. Мне мешает вот этот человек. – Марица указала пальцем на молодого человека. – И мне бы хотелось, чтобы он исчез с глаз моих.
− Но, но... Но синьорина, я не могу вам помочь.
− И почему же?
− Понимаете, он хозяин этого магазина.
Марица повернулась опять к голубоглазому и скривилась, наблюдая за тем, как он улыбался.
− Почему же тогда охранник мне ничего не сказал?
− Он совсем недавно устроился и еще не знаком с синьором Примо Гоцци.
− Значит так? – не теряя решительности, спросила Марица.
− Выходит так, – широко улыбаясь, согласился Примо и, жестом отправляя охранника и менеджера, продолжил. – Не очень приятная штука вышла. Но я готов принять ваши извинения!
− Вы? – сдавливая смех, переспросила Марица. – Принять извинения? Это я готова их выслушать.
− Хорошо. Простите, что столкнулся с вами. Теперь ваша очередь.
− Моя? Ладно, вы уж простите, что, увидев вас, мне привиделся другой человек, и я не справилась с эмоциями.
− Я вас прощаю!
− Да как вы смеете!
− Вы такая забавная. Не сочтите за дерзость и согласитесь отобедать со мной.
− Не могу.
− Почему? Уроки не поучили?
− Нет. Подгузники кончились!
− В самом деле?
− А что? И еще ко мне приехали родственники, моего же возраста. Спешу в песочницу!
− Издалека гости приехали?
− Из Аргентины.
− Ого! Так пригласите и меня.
− А вы близкий родственник? Или тоже в песочницу к нам захотелось?
− Ваш родственник? Упаси Боже. Не поймите не правильно, я не хочу быть связан кровно с девушкой, за которой собираюсь приударить.
− Ах, какая честь. А вы для меня не стары?
− Ну, если вы не можете сегодня, то как на счет следующих выходных?
− Тоже не могу, меня из садика не пускают.
− Значит так? А когда же вы можете?
− На этих выходных. После обеда, возле фонтана Треви. До встречи.
− Я уже не могу дождаться!
− Посмотрим, что ты потом скажешь, – шепотом сказала Марица, направляясь к своей машине. Мия с Авророй уже сидели на заднем сидении и триумфально созерцали на опоздавшую.
− Марисочка, что же ты так долго? – сладеньким голосом осведомилась Мия. Сегодня она отличалась просто несравнимо отличным настроением, и его не могло испортить ничто.
− Знакомилась с владельцем этого...
− Мама! – воскликнула Аврора. – На. – Малышка протянула ей длинную коробочку.
− Что это, солнышко?
− Это подарок тебе от нас с Авророй, – сказала Мия с нетерпением, дожидаясь, пока Марица откроет подарок.
− Я потом посмотрю, мне неудобно, я за рулем. Кстати Мия, вы надолго?
− Прогоняешь?
− Да что ты? Нет, конечно.
У Мии запищал телефон, отбивая по натянутым струной нервам мотив «Sera porque te quiero».
− Привет, папочка! – радостно завопила Мия. – Как ты? Да, папа, постараюсь... Хорошо. Соне привет. Пока, папуля!

***
Марица провела гостей только вчера, но уже очень скучала по ним. Ей так не хватало друзей!.. Людей, которые бы просто были рядом, с которыми можно вести доверительные беседы. Которые всегда поймут, что у тебя на душе, которые будут доверять тебе... Но она сама выбрала этот путь, когда переехала в Рим.
Она стояла возле фонтана Треви и ожидала появления Примо. Рядом неуклюже шагала Аврора и весело хохотала, находя себе все новую и новую забаву на пустом месте. Коляска стояла рядом, дожидаясь момента, когда маленькая принцесса устанет.
«На кого же ты похожа? Глазки темнее, чем у Пабло, но светлее чем у Томаса. Носик еще очень маленький и не поймешь чей, хотя вроде как у Пабло, или нет. Так нечестно, Господи, за что ты меня наказываешь?»
− Ой! – весело воскликнула Аврора, хлопая в ладоши и показывая на собаку.
− Не трогай ее детка, она может укусить.
− Она не укусит, – грубовато, но с интересом ответил Примо. – Ну привет.
− Здравствуйте, синьор!
− А кто эта прелестная маленькая девочка? – спросил Гоцци, присаживаясь возле ребенка. Аврора сразу спряталась за ногу Марицы.
− Это Аврора, моя дочка.
− Дочка? И вы мне не сказали, что замужняя дама? Эх вы... Но не расстраивайтесь, я вам все равно не верю.
− А зря. Присмотритесь, она похожа на меня, немного. Мои скулы, цвет волос.
− Вы - брюнетка. А она рыженькая.
− Я – крашенная.
− Так это ваша младшая сестра?
− Нет. У меня есть младший брат примерно такого же возраста, что и Аврора, чуть старше, а с сестрой мы - одногодки.
− То есть близняшки?
− То есть сводные сестры. Аврора, не трогай это руками. – Отвернувшись, Марица заметила, как кроха с присущим всем детям интересом потянулась к потерянному бумажному пакету. – Иди сюда. – Марица подняла ее на руки и уставилась самодовольным взглядом на Примо.
− И сколько ей? – улыбаясь в ответ, спросил он.
− Год и пять.
− И где же ее папа?
− В Аргентине, – грубо ответила Марица.
− Грубость сеет вражду и войну. Я не хочу враждовать с тобой, тем более не хочу воевать. Ты мне понравилась, и я знаю, что я тебе тоже. Не ищи смешных отмазок! А этот спектакль с ребенком смотрится просто глупо... Неужели, ты думаешь, что я поверю, что у еще маленькой девчонки есть ребенок!?
− Я устала повторять – это мой ребенок.
− И сколько же тебе было, когда ты ее родила?
− Шестнадцать. И мне не нравиться, когда мои слова ставят под сомнение. Я никогда не вру, и если бы ты знал меня лучше, то понял бы это!
− Мама, лянь! – пропищала Аврора, указывая пухленьким пальчиком на дерущихся воробьев. – Птиськи!
− Птички? Красивые птички?
− Да, – согласилась Аврора и зевнула.
− Нам пора домой, мы уже давно гуляем. Теперь ты убедился, что это моя дочь?! Я надеюсь, что сказала это не грубо.
− Ты замужем? – уже вполне серьезно спросил Примо, идя следом за Марицой и катя коляску, пока она укачивала Аврору на руках.
− Нет.
− Отец отказался от нее?
− Нет, он о ней не знает и никогда не узнает.
− Ты не хочешь об этом говорить?
− Мне все равно. Он с одной стороны сильно меня обидел, а с другой его сильно обидела я, и он заслужил лучшего, чем стать папой в шестнадцать лет. Да и, вообще, для девушки это как-то более привычно, а для парня... Пусть он будет счастлив! Друзья рассказывали, что он сейчас встречается с другой девушкой, а она его сильно любит, я это знаю. – Марица смешала грешное с праведным. Сделала из Пабло и Томаса одного человека, но это как-то не сильно ее беспокоило.
− Ты его любишь?
− Да! – не задумываясь, ответила Марица. – И хватит об этом! Тихо, Аврора заснула. – Марица положила ее в коляску.
− Можно, я ее пока покачу?
− Хорошо, – на удивление согласилась Марица.
− Как звать ее отца?
− Это имеет какое-то значение?
− Мне просто очень интересно.
− Пато, – выкрутилась Марица, в уме смеясь над тем, как сопоставила имена Пабло и Томаса.
− Странное имя...
− А он, какой странный!
− Рим – красивейший из городов мира. Я хочу пригласить тебя завтра на Палатинский холм. Форум Романум. Согласна?
− Но... Аврора... Ты...
− Я не думаю, что ее стоит брать с собой, но если тебе хочется, то ладно.
Еще час они ходили по улицам Рима и разговаривали обо всем на свете, потом за ней приехал водитель, и она с малышкой уехала.

***
− Септемонциум в переводе с латыни значит семь холмов. Сегодня мы с тобой побываем на первом из них – Палатине. Тебе понравиться! По приданию Рим был заложен Ромулом как раз на Палатине. Пошли. – Примо взял ее за руку и повел вперед. Она не знала, почему согласилась, и как это произошло, но признала себе, что ее к нему тянет. Красивый, обаятельный мужчина заинтересовался ею – по сути, еще совсем девчонкой. И это не могло не льстить ее самолюбию. А еще он ей нравился! Нравилось, как он смотрит на нее, когда думает, что она этого не видит. Нравилась интонация его голоса, нравились его манеры, его умения подобрать именно те слова, которые ей бы хотелось услышать.
− Тут красиво, – призналась Марица, оглядываясь по сторонам. Еще бы, вокруг деревья, буйная растительность и руины форума Романум.
− «Вечный город» по приданию заложен братьями Ромулом и Ремом на семи холмах. А центром стал Форум Романум на Палатине. В Древнем Риме форумом называли площадь или рынок, которые были центром политической жизни.
− Ты говоришь со мной так, будто я – туристка, а я, между прочим, тоже итальянка.
− Правда? – иронично спросил Примо. – Ну и что ты можешь мне еще рассказать об этом месте?
− Тут очень красиво и... и... много памятников архитектуры... и...
− В Палатине сосредоточены все исторические святыни: хижина Ромула, пещера древней волчицы, которая выкормила братьев, алтари древних курий и многое другое... Ты меня слушаешь?
− Я просто задумалась.
− О чем?
− О том, зачем ты меня пригласил.
− Я думаю это и так ясно. Ты мне нравишься! И я пытаюсь произвести на тебя впечатление.
− И как ты его собираешься производить?
− А ты еще не заметила?
− Нет.
− Значит, буду лучше стараться!

Смысл любви (часть 2) - by Jenny

Мяф-Гаф — Fri, 27 Jul 2007 14:49:51 GMT

***
Вечером Пабло поймал себя на том, что уже несколько десятков минут рассматривает фотографию Марицы вместо того, чтобы готовиться к завтрашней контрольной работе по физике. Вторым открытием для него стало то, что его времяпрепровождение не осталось незамеченным для Томаса и Гидо, которые встревожено посматривали на друга.
− Что не так? – озлобленно спросил Пабло, в упор, всматриваясь почему-то в Гидо.
− Все хорошо, ты того... ну ты понял! А я пойду, ну туда, ну ты понял. – И он быстренько выбежал из комнаты.
− Что-то я ничего не понял, – весело отозвался Томас, но тут же поперхнулся своими же словами, как только Пабло перевел взгляд на него. – Тебе плохо?
− Не знаю. Мне плохо без нее, мне плохо, когда она рядом, и в то же время мне плохо, когда у нас с ней все хорошо – я уже не знаю, что мне надо.
− Вы поговорили?
− Да. Но вот только о чем, я все никак не могу въехать. Понимаешь, когда она ушла, это было равносильно эвтаназии. Я жил только благодаря ее присутствию в моей жизни, но когда все слишком хорошо, это тоже действует на нервы, и... Пойду, пройдусь, подышу свежим воздухом. – Пабло вышел так поспешно, только для того, чтобы не проговориться о своих истинных чувствах. Что-то подсказывало ему, что не стоит говорить с Томасом о Марице, что это никого не касается. Отмахнувшись от охранника, который не разрешал выходить из здания колледжа, Пабло просто гулял по большому школьному парку.
Томас проследил за ним взглядом и тяжело выдохнул – это все его вина. И как он после этого смеет утверждать Пабло о том, что он его друг? Теперь даже произнося слово «Друг» чувствуешь себя обманщиком, чувствуешь, что предаешь, но поделать ничего не можешь.
В комнате отдыха собрались почти все представители четвертого курса. Мия целовалась с Ману, ласково перебирая его обесцвеченные волосы. Соль с Фернандой и Белен ехидно посмеивались и смотрели в сторону одиноко сидящей Пилар. У Томаса сжалось сердце, когда она подняла на него свой взгляд – и её он предал. Вико подлетела к нему незаметно, случайно толкнув Марицу, стоящую неподалеку и весело болтающую с Фэли.
− Давай поговорим, – нервно предложила она и увлекла его за собой.
− Что с тобой? – удивленно воскликнула Фэлиситас, когда Марица сломала карандаш, наблюдая за Вико и Томми.
− Ой, да так, отвлеклась. Слушай, а что Вико с Томасом?
− Да вроде уже нет, но она никак не прекращает свои попытки вернуть его. Бедная Пилар, мне так ее жаль, я впервые вижу сломавшегося человека, – заявила Фэли недостаточно тихо и ее фразу услышали почти все. Компания ядовитых выскочек тут же прыснули новым желчным смехом. Пилар быстренько выскочила из комнаты.
− А они что, больше не подруги? – Удивилась Марица.
− Нет. Сегодня поссорились, так что она сегодня вернется в нашу комнату, – огорошила Марицу Фэли.
− Я на минутку. – Марица выскользнула из общества Фэлиситас и, выйдя в коридор, поторопилась куда-нибудь. Но, не сделав и пары шагов, наткнулась на возвращающегося Томаса. – Еще раз привет, – тихо сказала Марица, борясь с желанием опустить глаза. Но как только он что-то попытался ответить, появилась Глория. Она просто прошла мимо, но перебила. Как только она скрылась с горизонта, прошествовал Маркос, от которого Марица поспешно отвернулась. Беседа не получалась.
− Пойдем, поговорим в другом месте. – Она согласно кивнула, позволив ему вести ее. Он едва прикасался к ее руке пальцами, но и от таких легких касаний кожа начинала гореть. Как только они оказались в пустой «розовой комнате», то незамедлительно поднялись на второй этаж и присев на пустующую кровать посмотрели друг на друга. – Ты говорила с Пабло!?
− Ну и что, или я не имела на это право?
− Я не об этом. Ему теперь еще хуже.
− Да, – согласилась Марица и прикрыла глаза. «Конвейер, – пронеслось у нее в голове. – Сначала Мия, потом Пабло, потом Ману, а теперь Томми и все меня допрашивают, не разговаривают, а допрашивают. Словно хотят услышать ответы на не сформулированные вопросы. Как мне это надоело!»
− Может, стоит ему все рассказать? – неуверенно спросил Томас, вставая с кровати, и, заложив руки за спину, начал ходить туда-сюда.
− Ты же знаешь, что я не против. Дело только за тобой. – Марица следила за ним из-под прикрытых глаз, позволив себе откинуться на постели.
− Мне страшно, но желание облегчить душу настолько невыносимо терзает меня. Я эгоист, ну не могу я продолжать скрывать свои чувства. Больше не могу ждать!
− На что ты надеешься? – вдруг голос Марицы окреп, и она неестественно выпрямила спину. – Томми, я не останусь с тобой, и с Пабло я не буду вместе. Никого из вас я не намерена пускать в свой мир!
− А как насчет простого облегчения души? – Томас снова присел рядом и провел по ней взглядом. Он сказал еще что-то по поводу того, как эгоистично порой говорить правду – сбрасывая свои переживания на голову другого.
− Тебе виднее, – виновато отворачиваясь, протянула Марица. – Я готова рассказать все хоть сейчас. Мы молчим только из-за тебя, но ты только подумай, стоит ли рассказывать об этом, ссориться с Пабло, если все равно я с тобой не буду.
− Ну почему?! – схватив Марицу за талию и прижав ее к себе, воскликнул Томас. – Почему все так, я люблю тебя, я мечтаю о том, что мы можем быть вместе и в то же время боюсь даже прикоснуться к тебе. Да какой прикоснуться, даже стоять рядом и разговаривать боюсь – а вдруг нас раскусят, а вдруг поймут, что мы с тобой ... с тобой...
− Продолжай. Предатели, обманщики, изменщики... Лгуны?
− Любовники!? Нет! Нет. – Томми начал целовать ее лицо. Ее пальцы со всей силы впились в его плечи, но никто из них не обратил никакого внимания на то, что это приносит боль им обоим. Поцелуй был грубым, но очень страстным. На автомате происходили все действия. Оторвавшись от него, она отступила на несколько шагов и спрятала лицо в ладонях.
− Уходи, – стараясь запахнуть блузу, сказала Марица.
− Я хотел этого, но надеялся, что не сделаю. Спокойной ночи!

Вот уж точно сглазил. Это же просто кошмар какой-то - она всю ночь глаз не могла сомкнуть. Только под утро она заснула, но выспаться, явно не успела.

***
Встретиться утром в коридоре с Пабло, что может быть страшнее, особенно после бессонной ночи, последствием которой стала замедленная работа мозга, который упрямо пропускал намеки на то, что пора бы включить сигнал опасности. Он прошел мимо, едва заметно кивнув, но уже через мгновенье обернулся и попытался выдать какой-то вопрос, естественно это у него не получилось.
− Слышала, что у тебя появилась девушка и у вас с ней все серьезно, – тихо проговорила Марица, блуждая взглядом по всему, кроме его лица.
− Да, Консуэлло очаровательная девушка, но я не о ней хотел с тобой поговорить.
− Я очень хочу, чтобы ты был счастлив.
− По-моему, ты мне уже это говорила, или нет?
− Не помню. А о чем хотел поговорить ты?
− О том, как мне вести себя с тобой. Скажи мне, как поступать? Не в моих правилах просить у тебя совета, но...
− Поступай, как хочешь, делай, что хочешь, я тебя не ограничиваю. Я не прошу тебя переделывать свою жизнь, представь, что меня нет, что я не возвращалась. – Вот он – момент истинны, они встретились взглядами, точнее он поймал ее взгляд после долгих попыток. Она попыталась отвести глаза, но вместо этого только прищурилась. От его взгляда ее затрусило мелкой дробью, и это не осталось незамеченным для него.
− А с ним? С ним ты будешь вести себя так, как когда-то со мной? – Он продолжал гипнотизировать ее, незаметно приближаясь все ближе и ближе, к сожалению незаметно не только для нее, но и для самого себя. Губы стали такими сухими, что Марица не удержалась от того, чтобы облизнуть их и тут же отчаянно пожалеть о содеянном, так как он поймал это движение, и ей показалось, что в этот момент его глаза сверкнули, как у дикого зверя, заметившего свою жертву. Дрожь становилась все более заметной, и тут она обнаружила, как он близко, заметила после того, как при очередном одновременном вдохе их тела соприкоснулись. Ему показалось, что между ними прошел разряд, а у нее стали подгибаться колени. Пабло схватил ее за запястья и прижал их к своей груди, всё также, не отводя глаз. Она первая потянулась к нему для поцелуя. Запах его одеколона уже успел окончательно затуманить ее и без того не светлую голову.
− Он, так же как и я умеет кружить тебе голову? – Даже эти обидные слова, сказанные шепотом, не вывели ее из странного состояния отрешенности. Может из-за того, что в момент их произнесения его губы касались ее губ, а может из-за того, что ее не очень волновало сказанное.
− Зачем ты сравниваешь себя с ним? – тем же манером переспросила она.
− А он проигрывает? – его лицо исказила непонятная улыбка и...
− Пабло! – голос принадлежал кому-то третьему, но Марица долго не могла въехать, что происходит. Зато Пабло быстро очнулся. Нет, он не выронил Марицу, а только непонимающе перевел взгляд на Консуэлло.
− Консуэлло? – он был удивлен ее визиту, да еще и столь раннему.
«Так вот она Консуэлло, что ж вынуждена признать, красивая. Да что там говорить, более красивой девушки я еще не видела», – думала Марица, рассматривая чистоплюйку. Почему-то поставив в противовес красавице Мию, Марица, потеряв последнюю каплю надежды, признала, что и Мия ей проигрывает. Вся такая привлекательная, с длинными волнистыми светлыми волосами и большими синими глазами, красивым макияжем и очаровательными чертами лица, которые делали её похожей на ангелочка. Белые капри и белый топ от D&G подчеркивали идеальность ее фигуры – красавица, ангел... не Марица! Марица почему-то сжалась под ответным взглядом девушки, которая прекрасно осознавала, насколько лучше выглядит. – Зачем ты пришла? – Пабло постарался обратить внимание на себя, но голос был хриплым и выдавал не те эмоции, которые действительно владели им. Марица очень уверенно высвободила свои руки и собиралась уйти, когда услышала слова девушки:
− Я вчера прождала весь день в надежде, что ты пожалуешь и извинишься, но не дождалась. Тогда я переступила через свою гордость и пришла сама, но увидела только то, как ты зажимаешь какую-то очередную дуру, бредящую тобой во сне и наяву. Пабло, сколько можно обижать меня? – Марице казалось, что каждое слово, сказанное девушкой, отнимают у нее достоинство. И Пабло тоже это понимал. Но его ответных слов она уже не услышала, стараясь уйти, как можно быстрее.
− Ты же ничего не знаешь, почему ты считаешь себя вправе говорить такое о ней, даже не беспокоясь о том, что она это слышит?
− Что это значит? Ты решил бросить меня?
− Нет! Ну не запутывай всего, мы с Марицой... – Как только Пабло произнес ее имя Консуэлло, вскрикнула и перепугано прикрыла рот руками. Это имя она знала хорошо, но все еще надеялась, что это не та, которая не отпускала сердце ее любимого, даже пребывая на неопределенно далеком расстоянии.
− Это она? – Синие глазки наполнились слезами, а губы по-смешному задрожали, когда она отвела от лица руки.
− Она, но успокойся, мы с ней просто разговаривали.
− Она приехала вернуть тебя?
− Нет. Она четко и ясно дала мне понять, что любит другого.
− Тогда, что вы тут делали? Вы же целовались!
− Нет. Мы разговаривали, но я действительно поддался минутному порыву, обещаю, больше такого не повториться. Я не уйду от тебя, тем более я не намериваюсь возвращаться к Марице. Или ты мне не доверяешь? Я дал тебе за все это время хотя бы один повод не верить мне?
− Нет, но ведь это же Марица, та самая, которую ты так сильно любишь! Или я в чем-то не права? Это же из-за нее ты страдаешь?
− Где ты набралась таких мелодраматических слов? Я – мужчина, а мужчины не страдают из-за женщин. Мне было плохо некоторое время, но уже все в порядке, – уверенно ответил Пабло, обнимая девушку, но избегая смотреть на нее. – У нас все с тобой будет хорошо. Кстати, мы что с тобой ссорились? – Пабло попытался изобразить полное недоумение.
− Да. Ты напился, когда я тебя просила не пить. Я, между прочим, о тебе забочусь и еще виноватой остаюсь! – По окончанию речи она обиженно поджала губы и отвернулась. Они еще долго бы сюсюкались, если бы не Томас.
− О! Привет влюбленным, – невероятно радостно воскликнул он. – Что уже помирились?
− А мы и не ссорились! – заверил Пабло, обнимая Консуэлло.
− Мы просто недопоняли друг друга. Ладно, мне пора бежать, я опаздываю. Кстати, желаю вам хорошего дня и добрых преподавателей. Люблю тебя! – Улыбнулась она и, поцеловав Пабло, наверное, слишком страстно и по собственнически, побежала на работу.
− Так так-так, значит, про Марицу ты уже забыл? Все – табу!
− Просто я – реалист, и если она мне сказала – на все четыре стороны, значит, так я и сделаю. Я НЕ хочу бегать за ней как мальчик. У нее есть другой! Что я могу с этим поделать?
− А ты бы хотел узнать, кто он?
− Как же я этого хочу! Очень!
− И что дальше? Что ты ему сделаешь?
− Не знаю. Все зависит от того, насколько сильно я буду зол. Может, вообще, ничего. Пожму руку и скажу: «Теперь все в твоих руках!», но могу и лицо расквасить. – Пабло очень ловко изобразил безразличие и улыбку, сам не понимая, почему не хочет раскрываться перед лучшим другом.
− Звонок, пошли скорее на урок.
− А что у нас сегодня по расписанию?
− Испанский. Тренировочный диктант намечается. А потом контрольная по физике. Готов?
− Я?!
− Нет, сеньора Каролина. Кстати, мне нравится, когда нам ставят молоденьких учительниц, как ты думаешь, сколько ей лет?
− Не больше 23, это точно.

***
Я не люблю иронии твоей,
Оставь ее отжившим и не жившим,
А нам с тобой, так горячо любившим,
Еще остаток чувства сохранившим, —
Нам рано предаваться ей!

Пока еще застенчиво и нежно
Свидание продлить желаешь ты,
Пока еще кипят во мне мятежно
Ревнивые тревоги и мечты —
Не торопи развязки неизбежной!

И без того она не далека:
Кипим сильней, последней жаждой полны,
Но в сердце тайный холод и тоска...
Так осенью бурливее река,
Но холодней бушующие волны...
(Некрасов)

Марица выбежала из здания, чувствуя, что задыхается. Как же хорошо было на улице! Свежий воздух, перенасыщенный озоном, впрочем, как и в любой другой раз после дождя. Звезды сверкали так ясно, а луна так живописно, что даже начинало казаться окружающее сказочным. Она уже забыла, что всего пять минут назад наблюдала за тем, как Пабло целует свою девушку, как Томас пытается отвлечь ее внимание на себя, как ей это все показалось омерзительно-сериальным. Легкий немного прохладный ветерок приятно холодил ее раскрасневшиеся щеки, деревья под легкими дуновениями роняли с листочков капельки дождя. Лунные лучики косыми срезами падали как раз так, что Марица могла их рассмотреть. На душе стало так хорошо и приятно, что она даже улыбнулась. Обхватив двумя ладошками мокрую ветку, она потерлась щекой о листочки.
− Откуда такая любовь к окружающей среде? – вопрос был произнесен человеком, который находился всего в шаге от нее.
− Естественное условие существования человека. Что ты тут делаешь? – Даже присутствие Пабло не испортило ей внезапно возникнувшего хорошего настроения. – А у тебя талант подкрадываться, обычно это никому не удавалось.
− Ты просто замечталась, я тут так топал, что и глухой бы услышал. Как на улице хорошо... Давай прогуляемся.
− Бустаманте, чего ты от меня хочешь?
− Я бы не посмел произнести это вслух. Шучу! Давай будем друзьями, просто друзьями.
− И я должна поверить в твои благие намеренья?
− Как знаешь, но если по-честному, я сам в них не верю, – пошутил Пабло, прикидывая в уме долю правды в своей шутке.
− Ладно, пошли, только давай помолчим, – улыбнулась Марица дружелюбно.
Они, сохраняя молчание, обошли всю территорию школы.
− Смотри, наш вагончик! – нарушил тишину Пабло, указывая куда-то в сторону.
− Угу. Точнее то, что от него осталось.
− Пошли, заглянем? – с надеждой спросил Пабло, и после ее кивка он быстро пошел к нему. – С виду такой же, как и прежде.
− Только замок висит.
− А мы его откроем! – Пабло достал маленький ножичек и, поковырявшись минуты три, открыл. – Ничего не изменилось!
− Только пыль везде.
− Да что ж ты такая противная сегодня, и слова сказать нельзя. Вытру я твою пыль.
− Это не моя пыль. И тряпки у тебя нет.
− Платочком! – прорычал Пабло.
− Да делай, что хочешь! – рассердилась Марица и, топнув ногой, вышла наружу. Через несколько минут Пабло окликнул ее:
− Может, все-таки поможешь?
− У тебя есть еще один платочек?
− А тебе своего жалко?
Она так быстро влетела в вагончик, что Пабло и понять не успел. Движимая злостью, она начала с невиданной скоростью переворачивать и убирать все вокруг. Вытирать пыль, срывать с ветхого диванчика покрывало и подушечки, вытрушивая их на улице.
− Ты что? – От удивления Пабло присел на столик.
− Я? Ничего, помогаю!
− Нет! Ты ломаешь тут все. Успокойся. – Пабло схватил ее за руки и тут же, пожалев об этом, отпустил. – Можно, это делать тихо и мирно.
− Можно, – согласилась рассеянно Марица. – Только уже делать нечего. – И в самом деле – не так уж и много было тут всего для того, что бы устраивать длительную генеральную уборку. – Сколько время?
− Половина двенадцатого.
− Пора возвращаться в колледж.
− Да. Марица, постой. Я тут долго думал и пришел к такому выводу. Сядь, это хоть и не долгий разговор, но... Я знаю того человека, которого ты?..
− Да.
− Давно?
− Не допрашивай меня. Послушай, у тебя есть девушка, она тебя любит и она достойна того, что бы и ты ее полюбил. Я не прошу у тебя ничего кроме двух вещей: первое – не пытайся узнать личность другого, и второе – попытайся стать счастливым.
− Ну как ты не поймешь, что я не смогу быть счастливым, не будучи спокойным, а успокоюсь я только, когда узнаю, кто он. – Пылкая речь Пабло заставила Марицу испугаться. – Я не прошу тебя просто взять и сказать его имя. Если он не трус, то пускай придет, и мы все вместе поговорим. Поговорим как взрослые люди. – Он присел возле нее и, обняв ее сложенные на коленях руки, продолжил, глядя ей в глаза. – Не вини меня в том, что я не способен успокоиться, оставаясь в неведенье. Рано или поздно я узнаю, кто он, я увижу вас, либо кто-то случайно проболтается, и ты думаешь, что это для меня лучше!?
− Я поговорю с ним. Для меня не проблема все тебе рассказать, но...
− Вы с ним сейчас встречаетесь?
− Зачем ты об этом думаешь?
− Это не дает мне покоя, – признался он, приподымаясь на один уровень с ее лицом. – Я каждый час только о том и думаю: с кем ты, что вы делаете, смеешься ли ты, когда он шутит, любит ли он тебя так же сильно, как и я... И знаешь, меня это задевает все это так же сильно, как и тебя мои отношения с Консуэлло.
− Остановись, – попросила Марица, не в силах найти ничего достаточно значимого, чтобы возразить ему. Конечно, она заметила, как его ладони отпустили ее руки и уже осторожно поглаживают спину. Как он постепенно все ближе и ближе придвигается к ее губам, как она теряет способность сопротивляться.
− Останови меня, – его шёпот заставил ее вздрогнуть. – Останови, и я уйду, – пообещал он, целуя ее шею. – Я не стану делать ничего без твоего согласия. – Едва ощутимые, но от этого еще более волнительные, поцелуи плавно перешли с шеи к щекам, и она уже сама искала его губы, но он продолжал ускользать от прямого поцелуя. – Ты хочешь меня остановить? – Пабло прошептал в сантиметре от уха, обдавая его горячим дыханием. Марицу затрусило всем телом, и она инстинктивно поддалась вперед, прижимаясь к его корпусу. – Мне остановиться? – опять спросил он и, ловко избегая ее губ, которые уже искали его губы, поцеловал ее в подбородок и начал спускаться ниже. – Мне остановиться? – еще раз спросил он, обхватив ее талию, и приподнял так, что она сидела на нем.
− Нет! – выдохнула она, и тут же ее губы оказались вовлечены в поцелуй. В тот момент, когда она смогла понять хоть что-то, хоть на минутку, они уже лежали на диване, раздевая друг друга. Он старался не спешить, но и сам уже не мог унять своего возбуждения. И вот так одергивая себя каждые две минуты, Пабло был уже на пределе. В вагончике было пыльно, но это никого не волновало. А еще было холодно, и от этого Марица еще сильнее дрожала, а это, следовательно, еще сильнее возбуждало Пабло.
Он боялся и в тот же время ждал этого момента уже очень давно. Не имея представления чего ожидать, а спросить, не решаясь, он не знал главного – невинна ли она. Конечно, ему не хотелось, чтобы тот другой... его Марицу... Нет! Это самое страшное, что он только мог себе вообразить, но именно эти мысли не покидали его голову последние пару дней.
Ее кожа была такой гладкой, и пальцы Пабло, скользя, исследовали каждый миллиметр. Он на секунду замер, опустив пальцы на бедра, а потом медленно провел ими ниже, одновременно стягивая с нее трусики и проводя щекой по ноге. Подымаясь назад, он провел щекой по другой ноге, изредка обжигая кожу поцелуями.
Марица поняла, что для нее остановиться равносильно самоубийству. Его руки, губы, нежные прикосновения, ласки, - всё заставляло терять голову. И в то же время ей казалось, что все это происходит не с ней, а где-то рядом, как во сне, который можно контролировать, а она часто контролировала свои сны. Просветление явилось к ней в тот момент, когда она почувствовала вес его тела. Он бережно расставил ее ноги пошире и навис над ней, не переставая целовать ее губы. Но она не раскрывала глаз, а продолжала повиноваться инстинктам.
− Марица, посмотри на меня, – позвал Пабло, наблюдая за выражением ее лица. – Ты готова?
− Угу, – ответила она настойчиво, не открывая глаза, и уже через мгновенье распахнула их до невиданных размеров. Может, она бы и вскрикнула, если бы Пабло не целовал ее в тот момент. Как бы она не старалась успокоиться, каждое его движение приносило ей хоть и не большую, но боль, хотя нет, скорее дискомфорт. Он замер, и Марица уже обрадовалась, что все закончилось.
− Очень больно? – спросил Пабло, стараясь справиться со срывающимся голосом.
− Не очень, – честно призналась она, одновременно ощущая в себе потребность, чтобы эти движения продолжились. В подтверждение этому она слегка приподняла бедра, и всё продолжилось, правда, не очень долго.
− Не спишь? – удивленный голос Пабло к изумлению Марицы не вызвал в ней раздражения, а раздражало ее сейчас все. Цвет стен, тиканье часиков, шум ветра за стеной, ветка, которая скребла металлическую крышу вагончика при слабейшем дуновении ветра, даже то, что Пабло ее не раздражал, раздражало. И куда подевалось ощущения сказочности?
− Нет, – ответила она, обозлившись на свой мягкий голос, в котором не было ни капли нервозности. Странно, обычно она старалась избавиться или скрыть резкость, а теперь не могла ее вернуть. Его пальцы ласково гладили ее волосы, а она пыталась рассердиться на этот его жест – бесполезно. – Я только что проснулась, – смирившись, выдохнула Марица и, прикрыв глаза, позволила себе насладиться объятьями, в которых лежала, потереться о нежную кожу, вдыхать аромат его тела, просто быть рядом. – Сколько времени?
− Без десяти три.
− Нас не будут искать? – Она нежно прикоснулась губами к его плечу.
− Будут, но мы что-нибудь придумаем. А может и пронесет, у нас теперь руководитель – сеньор Жюс, приставучий тип, но не такой противный. Это тебе не Блас, который везде свой нос совал. – На протяжении всей своей речи Пабло постоянно проводил кончиком носа по щеке, виску и носу Марицы. – Поспи еще.
− Постараюсь, – пообещала Марица, отгоняя от себя начавшие пробиваться неприятные мысли. Что будет завтра? Как теперь вести себя? Имеет ли это какое-либо значение? Чего ожидать? Через несколько минут она услышала ровное дыхание Пабло и поняла, что он уснул. Еще через несколько минут убедившись, что сон пока не нашел ее местонахождения, она решилась рассмотреть Пабло. Как же он изменился! Стал крепче, мужественнее, взрослее. Стал чужим. По ее вине! Если бы она не уехала... Ага! Да-да, вот только этого не хватало, думать о том, что было бы, если... Нет, этого она себе не позволит. Она резко вскочила с кровати, при этом разбудив Пабло, и почувствовала, как сильно саднит между ног.
− Что случилось? – сонно спросил Бустаманте.
− Я не могу здесь уснуть, пойду в колледж.
− Ты не сможешь зайти, дверь заперта. Успокойся! Ну что не так? – спросил, наконец, он, принимая положение сидя. Его сонный и, тем не менее, удивленный взгляд немного успокоили ее. Рука тут же инстинктивно потянулась к его волосам.
− Ты мне лучше скажи что так, – устало произнесла Марица, присаживаясь на диван и закрывая лицо ладонями. Простыня, которой она обмоталась, соблазнительно открывала спину. – Пабло, я так запуталась.
− Повтори, пожалуйста.
− Что повторить? Я запуталась, но это...
− Нет, мое имя. Ты постоянно называешь меня Бустаманте. Я так давно не слышал от тебя такого тона. Повтори еще раз.
− Пабло, ты ненормальный!
− Не правда! Из нас двоих эту черту приписывали тебе, - улыбнувшись, он добавил:
− Еще раз.
− Пабло, – уже смеясь, повторила она. Ну как, как у него получается так действовать на неё? Так релаксирующе, успокаивающе. – Я не раз тебя так называла и недавно.
− Только какой интонацией?!
− Поцелуй меня, – попросила Марица и почувствовала, как испуганно забилось ее сердце в тот миг, пока он еще переваривал ее просьбу. Он с такой нежностью обнял ее, что она вся затрепетала. Только он один умеет пробуждать в ней такие мощные эмоции, такую безграничную сладость, такую бесконечную боль... Он улыбнулся, той мальчишеской улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце пропускать удары.
− Поцеловать? – Он придвинулся к ней, и улыбка стала плутовской.
− Да. – Она неуверенно подставила губы, но закрыть глаза не решилась.
− Так? – Он легонько коснулся ее губ.
− Нет. – Она засмеялась и снова подставила губы.
− Нет?
− Нет.
− А может так? – Он подхватил ее на руки и целовал, кружа по комнате. А потом упал на кровать. – Так?
− Да. – Она лежала на нем и, зарывшись лицом в его волосы, утихла.
− Я люблю тебя! Мы будем с тобой вместе! Я не отдам тебя никому, – сказал Пабло, прижимая ее к себе, как можно ближе. – Обещаю тебе, маленькая, родная моя.
Марица не ответила, сделав вид, что спит.

***
Она так и не смогла заснуть. Тихонечко собравшись, она вернулась в комнату, когда на часах уже была половина седьмого. Все спали, только на втором этаже слышались странные вздохи - плакала Пилар. Как же Марица винила себя за ее несчастье! Девушка страдала, чувствовала себя никому не нужной, а тут еще предательство подруг. Подняться к ней она не решилась, но мысленно в который раз попросила прощения и отправилась в душ.
− Ты откуда? – Томас не дал ей войти в туалет, преградив путь собой.
− Из комнаты, не смогла больше слышать плача Пилар, – призналась Марица без задней мысли, она как-то и не подумала, что Томас заметит отсутствие Пабло и тем самым заподозрит их в том, что собственно они и делали. – А что?
− Да рано как-то, – даже виновато и, оправдываясь, объяснил Томас. – Я всю ночь глаз не сомкнул, хотел к тебе прийти, а меня как назло Жюс словил и всю ночь дежурил в коридоре.
− Вот оно что, – наконец, вникнув во всю глубину, протянула она. – Пропусти меня, я очень хочу в душ.
− Да, конечно. – Томас все еще прибывал в этом отстраненном состоянии, и Марица даже не сомневалась, что думал он о Пилар. Включая воду, она отметила про себя с приличной долей радости, что никак не отреагировала на Томми, и это дало ей повод надеяться, что с Пабло теперь у нее все будет в порядке. А может и не будет. А что если... Нет! Никаких «если».

***
Пабло потянулся и, обнаружив отсутствие одной дамочки, немного расстроился, но прекрасно понимал, что она просто не смогла бы остаться, слишком уж крученная, слишком уж все быстро произошло. Но на это он и рассчитывал. Марицу можно победить только, если действовать внезапно. Не собирался Пабло отдавать ее какому-то неизвестному, да еще и без боя! Ведь он любит ее, да и она его тоже! В этом он не сомневался, да и какие могут быть сомнения, когда она так на него смотрит. Все видно в ее взгляде, таком нежном, таком чувственном. Марица его, точка. Иначе он просто умрет...
Не успел он войти в здание колледжа, как его окликнул отец.
− Пап, что ты делаешь в колледже в такую рань?
− За тобой пришел. Пошли, мне нужно твое присутствие.
− Никуда я не пойду!
− У тебя нет выбора! Мы, кажется, договорились, что ты не будешь устраивать выступлений.
− Мне нужно вещи собрать.
− Не стоит, я ненадолго тебя забираю.
− А Дунофф?
− Я еще вчера с ним договорился. Кстати, где ты был всю ночь?
− Это тебя волнует?
− Хм, ну тут все ясно. И кто она?
− Это тебя не касается!
− Что-то ты расходился! Со Спирито все проблемы решил?
− Да, – нехотя ответил он, садясь в машину. Ему предстоит провести с отцом целый день – кошмар!

***
Она ждала, когда он появиться, но вот уже скоро начло урока, а его все нет. Её голову осаждал целый рой мыслей. Некоторые были вполне невинными, например: он все еще спит в вагончике, другие достаточно нервными, но о них думать дольше мгновенья не хотелось.
Когда стало ясно, что он так и не явится (после трех уроков, на которых он отсутствовал), Марица решилась подойти к Томасу и разузнать у него.
− Томас, постой, я хотела спросить...
− Я не знаю, где Пабло.
− А с чего ты взял, что меня именно это интересовало? – рассерженно возмутилась Марица и, невзирая на то, что ее интересовало именно это, она обиделась. Обиделась на то, что ее так хорошо знают.
− Стой, я не хотел тебя задеть. Хватит! Ну, о чем ты хотела поговорить?
− Меня это уже не интересует, честно, настроения нет.
− Ладно. Послушай, что я тебе хочу сказать. – Он усадил ее на ее любимую скамейку и расположившись напротив начал свой рассказ, радостно сверкая глазами. – Я вчера говорил с Пабло. О тебе говорили. Он сказал мне, что уже не хочет быть с тобой, что ему это вся игра в догонялки надоела, и он хочет только спокойствия.
− Когда вы об этом говорили?
− Вчера утром. После того как ушла Консуэлло. Так вот я и подумал, а давай все ему расскажем, и будем встречаться в открытую.
− Ты меня слышал в тот момент, когда я говорила, что ни с тобой, ни с Пабло встречаться не стану, – как только она закончила фразу, парень скривился как от удара. – Звонок. Поговорим позднее.
В течение всего урока Томас сидел, не шелохнувшись. Что-то его тревожило, и он догадывался, что это не чувство вины, а нечто другое. Чем-то другим была ревность, которая подсказывала, что Марица очень расстроилась, услышав о том, что Пабло сдался и больше не хочет возвращать ее.

***
Пабло смотрел на отца и пытался разобрать, что тот ему говорит.
− Ты не имеешь права! – возмущенно воскликнул он, когда, наконец, осознал все сказанное.
− Имею, и не сомневайся в этом. Я не позволю, чтобы мой сын так вел себя со мной. Только подумать – покупает квартиру, работает. Тебе что мало той квартиры, которую тебе подарил я? Или, быть может, тебе мало денег, которые я тебе предоставляю каждую неделю?
− Ты же знаешь, что я хочу стать самостоятельным! Я не прикасаюсь к тем деньгам, которые ты мне выдаешь, я их собираю на какой-нибудь непредвиденный случай. А квартира, подаренная тобой слишком далеко от колледжа. – Все это были отговорки, но не говорить же отцу, что он просто старается отдалиться от него и его влияния.
− Чушь! Я не знаю, что ты задумал, но чтобы немедленно продал эту маленькую халупу в этом старом дешевом доме, да еще и с совместным владением ею со Спирито. Она уже приехала, больше не будешь отнекиваться. Я пошлю человека, который отнесет ей бумаги для подписи. Ты сам знаешь, что будет, если ты начнешь мне ставить палки в колеса. Или это не я разрешил тебе петь в группе на некоторых условиях? Ты меня понимаешь?
− Да.
− Вот и отлично. Завтра после обеда вернешься в школу, а сейчас я хочу посвятить тебя в некоторые важные детали твоей новой работы, раз уж тебе так хочется быть самостоятельным. Будешь работать у меня, и зарабатывать те деньги, которые я тебе выплачиваю каждую неделю. И я не хочу слышать никаких возражений! Пабло в очередной раз показалось, что его отец сумасшедший.